скрылся в кустах. Через несколько десятков метров, я снова накинул капюшон и скрылся в зарослях. Сделав небольшую дугу по лесу, я снова вернулся, чтобы понаблюдать за действиями окруженцев. Но, похоже, что мои слова всё-таки произвели нужное впечатление. Генерала уже грузили в броневичок. Рулил процессом тот самый сержант ГБ. Может ещё и выйдет толк из этого командира. Война иногда делает героев и из не самых хороших людей. Ну, дай-то бог, чтобы хоть этим удалось выйти из окружения. В первые месяцы войны наши по много-много раз попадали во всевозможные котлы, создаваемые немцами. И понадобилось без малого два года, чтобы развернуть ситуацию в обратную сторону. Сотни тысяч пленных и миллионы погибших… Слишком большая жертва, принесённая нашей страной. Споры о том, кто виноват, затянутся на десятилетия, но так и не остановятся.
А бойцы тем временем завели и второй бронеавтомобиль. Ну и ладно. Обойдусь и без этих монструозных агрегатов. Или другие себе найду. Вон их сколько валяется на полях страны, да по обочинам дорог. Некоторые просто брошены из-за отсутствия топлива.
Или можно у немцев подрезать их бронемашинки. Как там их звали? Кюбельваген? Ганномаг? Не помню… Да, какая разница. И, кстати, я же хотел у союзничков американцев подрезать пару джипов, что поставляют по ленд-лизу…
Так… Надо вспомнить место и время, когда их уже загрузили на корабли, но подводная лодка кригсмарине ещё не пустила их на дно.
Когда последние бойцы отступающей Красной армии скрылись из виду, я вышел из своего укрытия, и забрав обе пушки, снова растворился в подступающих сумерках…
Глава 19
Глава девятнадцатая.
Полундра…
Ветер сырой до костей пробирает. Не видно ни зги. Туман.
Молча кровавую дань собирает Мировой океан.
А всем кораблям, что на дне океана обрели покой,
Песни сирены поют в тумане, и зовут за собой…
27 июня. 1942 год.
Исландия. Рейкьявик.
Хорошо, что я заранее озаботился сбором информации про все эти северные конвои, что возили грузы в СССР по ленд-лизу из Штатов и Канады. Именно поэтому я сразу же стал пытаться настроить портал в конец июня сорок второго года в столицу Исландии Рейкьявик. Потому что после выхода в море, искать корабли конвоя в море бесполезно. По крайней мере для меня это было бы довольно-таки трудной и почти неразрешимой задачей. Хотя немцы-то всё равно выслеживали британские и американские корабли и топили их во всех северных морях. Да-а… Не все моряки тогда вернулись домой, не все… Но на то и война, чтобы кто-то погибал, а кто-то выживал. Ведь везение — это нечто такое, что трудно объяснить с научной точки зрения. Впрочем, как и невезение…
Хотя порой трудно понять: где везение, а где невезение. Вот помню читал я где-то про судьбу одной девушки. Кажется, её потом даже назвали «Непотопляемая леди». Долго рассказывать про неё не буду, но всё равно без предыстории не обойтись. В общем, построили в самом начале двадцатого века три практически одинаковых корабля. Три ну о-очень больших корабля. Один из них назвали «Олимпик», другой — «Титаник», а третий — «Британик».
Про Титаник-то все слышали небось, и кино даже смотрели. А вот про два остальных знают не все, наверное…
И вот в чём парадокс. В одиннадцатом году девушка по имени Виолетта служила стюардессой на трансатлантическом лайнере «Олимпик». Командовал судном Эдвард Джон Смит. Судно столкнулось с каким-то крейсером, но осталось на плаву, и никто не погиб.
В апреле двенадцатого года Девушка вошла на борт «Титаника». Причём командовал «Титаником» всё тот же Джон Смит, по случайному, наверное, совпадению.
Как всем известно, «Титаник», столкнувшись с айсбергом затонул. Но среди тех, кто спасся, оказалась и Виолетта. Правда капитан Смит в этот раз погиб вместе с кораблём.
А через несколько лет, уже во время Первой мировой войны, Виолетта служила медсестрой, и в ноябре шестнадцатого года находилась на борту «Британика», когда тот напоролся на немецкую мину.
Причём Виолетта, вместе с другими медработниками, пересела в шлюпку. Но шлюпку затянуло под винты, и все, кто в ней были, погибли… Все, кроме Виолетты.
И вот как это можно назвать? Везение? Ну, да. Девушка спаслась несколько раз во время различных кораблекрушений. Но с другой стороны… С упорством лемминга, бегущего к пропасти, она раз за разом поднималась на борт огромного корабля, обречённого на катастрофу.
Хрен его знает, хочу я для себя такого везения или нет…
* * *
В Рейкьявике было туманно, сыро и прохладно, несмотря на лето. Но какое это к чертям собачьим лето? Прямо, как в том старом анекдоте: «Какое же это лето, если снег идёт? А вот такое хреновое лето…»
Хорошо ещё, что у меня в запасе была вполне себе утеплённая одежда. Тут, в этом небольшом городке, который в будущем станет столицей независимой Исландии, царила такая неразбериха, что на меня в десантной форме образца девяностых годов двадцатого века и бушлате с меховым воротником, никто не обращал никакого внимания. Кого тут только не было. Американцы, британцы, канадцы. Лётчики, артиллеристы, водители и моряки… Только вот корабли конвоя, как оказалось, собирались не здесь, а километрах в тридцати в каком-то фьорде, названия которого я так и не запомнил.
Да… И что мне теперь делать? Я сюда-то кое-как портал настроил. Но Рейкьявик, он и в двадцать первом веке Рейкьявик. А какой-то неизвестный мне фьорд… Я могу туда, конечно, слетать в своём призрачном обличье, но для этого мне нужно где-то тут бросить свою тушку. А погода не особо способствует отдыху на природе. И сырость туманная до костей пробирает, и ветерок поддувает…
Мне повезло. Блуждая по городку, я наткнулся на скромное заведение, что по всем приметам являлось обычной пивнушкой. Ну а по-местному — паб, кажется. Не то, что бы я решил нажраться с горя. Но, во-первых: Погода шепчет, а во-вторых: Где ещё, как не в пивнушке можно найти не в меру трезвого собеседника, чтобы он помог сориентироваться на незнакомой местности.
* * *
Дым стоял коромыслом. О вреде курения тут явно никто не слышал. А вот с алкоголизацией населения не всё так просто обстояло. Как оказалось, тут в Исландии ещё во время первой мировой войны, в пятнадцатом году, был принят сухой закон. То есть, абсолютно сухой. Но
