ко мне сзади, и хлопнув меня по плечу, практически отодвинул от Эрликона с задранными вверх стволами.
— Рашн! Бек офф! Фак!
Я узнал Патрика. Того самого, кто всего лишь за пару царских золотых червонцев помог мне попасть на этот корабль. Он же и раздобыл для меня матросскую робу, чтобы я не выделялся на общем фоне. Остальным почему-то было по фигу. Ну, ещё один член команды… Ну и что? Им до меня не было никакого дела. Со мной даже за эти несколько дней никто не лез знакомиться. Только вот с Патриком и общался…
Ирландец, отодвинув меня, ловко пристегнулся к Эрликону, и припал к прицелу. Почти сразу же он начал стрелять в сторону небу. И о чудо! Заходящий со стороны солнца мессершмитт дёрнулся, задымил, и стал заваливаться в море.
Патрик что-то заорал, я тоже что-то кричал… Но наша победа была кратковременной, а радость преждевременной.
Практически сразу, в море, перед самым бортом нашего корабля, что-то сильно взорвалось. И вот на этот раз меня подняло в воздух и отбросило взрывной волной. Я отлетел назад, ударившись затылком обо что-то твёрдое.
Перед тем, как потерять сознание, я успел выдохнуть что-то матерное, и тьма поглотила меня…
* * *
Сколько я так пролежал, я понятия не имею. Сперва вернулось зрение. Я как-будто смотрел немое кино про войну. Что-то горело, что-то дымило. Кто-то пробежал мимо. Но ни криков, ни других каких звуков и на слышал. Ощущение было такое, как будто уши мои забили ватой, а потом ещё закапали горячим воском. С трудом приподняв руку, я протрогал правое ухо. Откуда там вода? Я посмотрел на свои пальцы и понял, что не вода это, а кровь. Моя кровь… Может быть из-за этого я ничего не слышу?
А потом ко мне пришла боль. И не просто боль, а бо-о-о-оль! Мою голову словно пронзило электрическим током. Я даже, кажется, что-то кричал куда-то в пустоту неба, зажимая окровавленные уши руками. Но даже своего собственного крика я в тот момент не услышал. Боль из резкой и яркой, превратилась в тупую и монотонную. Но человек такая тварь, что может привыкнуть практически ко всему. Вот и я, буквально в несколько секунд, прошёл стадию от невыносимой боли к более-менее терпимой.
Я по-прежнему сидел, прислонившись спиной к железной стенке палубной надстройки, когда передо мной возникло окровавленное лицо, какого-то человека. Он что-то кричал мне прямо в лицо, но я по-прежнему не слышал никаких звуков. Я не сразу понял, что это тот самый Патрик, с кем мы совсем недавно стреляли по немецким самолётам. Трудно было поверить, что это мой знакомый ирландец. Его рыжей шевелюры больше не существовало. Да и сами волосы вместе со скальпом, были содраны с головы и нелепо свисали на правое ухо.
Звук возвращался как будто издалека, надвигаясь на меня, как паровоз подходящий к станции. И вот я уже слышу, сквозь гул в ушах, как Патрик кричит мне в лицо:
— Go away, Russian, get out, fuck! Fuck…
Он тряс меня за грудки, но потом вдруг застыл на месте, и завалился набок не подавая никаких признаков жизни. Я машинально попытался нащупать пульс у него на шее, но лишь перемазался в крови, так ничего и не услышав. Похоже, что ирландский моряк отдал богу свою душу. Да хранит его Святой Патрик!
А вокруг всё шумело, гудело, и кричало… Кричало десятками глоток. Я мог лишь воспринимать отдельные слова, среди которых были и «Help me!», и «Fuck!», и даже «Мать твою за ногу!».
Я знал, что на нашем корабле есть несколько советских моряков. Их британцы не так давно сняли с затонувшего «Киева», и теперь ребята возвращались на Родину. Общаться с ними я не стал. Зачем? Вдруг не так что подумают о русском парне, который по непонятной причине стремится попасть в воюющую страну. Шпиономания в это время витала в воздухе. Да и имела под собой реальные обоснования. Германцы засылали к нам в тыл своих агентов, и частенько это были русские, украинцы, прибалты… Ведь ещё совсем недавно, лет двадцать назад, закончилась гражданская война в России. Так что хватало тех, кто ненавидел Советский Союз всеми фибрами души. И недаром же в сорок третьем году в СССР создали легендарную контрразведку «СМЕРШ», для борьбы со всевозможными шпионами и предателями. Именно поэтому я и не торопился общаться с советскими моряками. И даже Патрику об этом сказал. Ирландец меня не выдал. Для всех я был Макс Шварц, парень с Аляски. И вот теперь, никто на этом корабле и вовсе не знает, кто я и откуда.
Я попытался встать, но мне это не очень-то и удалось. На моих ногах, прижимая меня к палубе, лежало мёртвое тело Патрика ОʹКинни, американского гражданина ирландского происхождения. С трудом, но мне всё же удалось выползти из под его тела. Я пытался «включить» внутреннюю диагностику своего организма, чтобы определить количество и тяжесть повреждений. Но мне это почему-то не удалось. Тогда я решил, что неплохо бы было уже и свалить с этого судна, которое вскоре может пойти ко дну. Но попытка создать портал не вызвала ничего, кроме сильной головной боли, вновь пронзившей насквозь мою многострадальную черепушку.
Это меня очень обеспокоило и насторожило. Решив, что мне просто-напросто не хватает магических сил, я попробовал достать из хранилища пару камней, чтобы подпитать свой источник маной древних кристаллов. Но вот хрен я угадал. Никакого отзыва от хранилища я не получил, кроме новой порции головной боли. Я посмотрел на свои пальцы, но как не пытался, так и не смог ни увидеть, ни нащупать тот самый перстень с камнем, с помощью которого мог определить и наличие магии рядом, и зарытый клад, и близость портала…
Отчаяние, которое меня охватило в тот момент было настолько глубоко, что…
Да что вы вообще знаете об отчаянии? Я был в таком состоянии, что мне было проще пустить себе пулю в лоб, чем окончательно убедиться в том, что я лишился навсегда своих магических способностей. И дело было даже не в том, что я могу тут просто погибнуть вместе с этим кораблём. Я же не сдержал своего слова… Не помог Российской империи в войне с османами и британцами. И Олегу и Игорю уже не стать героями той войны…
А Машка? Я же бросил её одну в том далёком прошлом времени. Она ведь будет ждать меня и надеяться. Даже не смотря
