парень наткнулся на Аллу Ильиничну. Та схватила юношу за плечи и на одном дыхании вывалила новости. Было видно — женщину настолько распирали эмоции, что поймай она первоклассника, и ему бы поведала все кровавые подробности.
Марина еле сдержалась, чтобы вновь не заплакать, как в первый раз, когда услышала о найденном трупе. Ольгу Васильевну любили. К тому же девушка была очень благодарна пенсионерке за помощь в поимке упыря.
— Как можно было с ней так поступить! — Сжал кулаки Коваль. — Она ж нормальная была, хоть и училка.
— Наверное, кто-нибудь из залётных позарился на пенсию? — Выдвинула версию Марушкина.
— Э, нет, Ирка. Это местные. Точно тебе говорю.
— Глупости, Слава. Никто из своих такого бы не сделал! — Отрезала Ира.
— Да ты сама посуди. — Поддержал друга Артём. — Старушка попрощалась со всеми, так ведь? Её никто до августа и не искал бы. Да и потом — решили бы, что она там на ПМЖ осталась, и всё. Так время подгадать могли только тутошние.
Славка согласно закивал.
— Не знаю. — Протянула Марушкина. — Сомневаюсь, что где-то рядом бродит убийца.
— Ирка, да что с тобой! Что это за наивность вообще! — Не выдержала Марина. — Можно подумать, у нас тут все белые и пушистые! Да четверть деревни отсидеть успела — кто за мордобой, кто за ворованный кабель, а кто и за убийство! Ты вспомни — в Потаповке два года назад мужики пили неделю, потом у них закусь кончилась, они свою собутыльницу убили и зажарили! С лучком! — Девчонка всё-таки не удержалась и заплакала.
— Сычковочка, не плачь. — Ира села рядом и стала гладить одноклассницу по спине. — Ты только подтверждаешь мои слова — у нас все преступления по пьяни, либо импульсивные, у всех на виду. А Ольгу Васильевну убил кто-то умный, хладнокровный и расчётливый. Практически гений. Много ты таких личностей в округе знаешь?
— Нет, я прямо чую — эта сволочь где-то рядом.
— Милиция разберётся. — Пожала плечами Ира и прекратила спорить.
* * *
Несколько дней Приречье лихорадило — на лавочках, в магазинах, на почте, в клубе обсуждалось преступление. После похорон, деньги на которые спешно собрали по дворам, градус эмоций поутих. Ещё какое-то время всех тормошил молоденький участковый с усталым лицом — выискивал сведения, которые могли помочь следствию. Но затем и он отстал от людей.
В колхозе посевная практически закончилась. Весь план был выполнен от и до. И неважно, что кое-где в низинах семена оказались в талом снегу, а не в прогретой, готовой к «работе» почве. Для людей это был даже плюс — можно было не разрываться между «ничьим» полем и собственным. Домашние огурцы, кабачки и картошка высаживались в соответствии с температурным режимом и лунным календарём. А вот тем, кто работал на свиноферме, в школе или в городе, было туго. Приходилось совмещать. Особо «удачливые» успевали поспать максимум двадцать часов за неделю. Городской житель фыркнет и покрутит пальцем у виска. Но деревенские знают — если не выложиться весной на все сто, будущий год семья будет жить впроголодь.
Кроме огородных дел, на Славу и Марину навалилось осознание того, что впереди маячат экзамены, поступление, взрослая жизнь. Так что чертовщина отошла на второй, а то и на третий план. Сычкова на всякий случай больше не просила окружающих рассказывать то, что их тревожит, кот Васька молчал, а к восторженным, лающим приветствиям Рексара девушка привыкла. Ей даже стало казаться, что собака разговаривала всегда.
Приречье — четыре деревни, окружённые речной петлёй, зажили обычной, спокойной жизнью.
Но в майские праздники всё изменилось.
Глава 36
— Вот здесь ничего. — Заявил Студент.
Мишка нажал на тормоз, не утруждаясь съездом на обочину. Компания заспорила.
— Деревня совсем рядом, не расслабимся. — Покачал головой Илья, сидевший на переднем пассажирском сиденье.
— Не скажи. — Студент развалился сзади и, по-хозяйски раскинув руки, обнял за плечи двух девушек. — Это тебе не городские бабульки, никто к нам не полезет нотации читать. У них своих дел полно. Да и магазины ближе, если что. Видел? Мы целых два проехали.
Анжела презрительно сморщила носик и сбросила мужскую руку с плеча:
— Вот уж, из-за магазинов… В этом колхозе ничего приличного всё равно не купишь. Ни Мартини, ни текилы хорошей. Сомневаюсь, что и вино нормальное есть.
— А я согласна. Сколько можно ездить? Мы уже весь берег от города до российской границы обшарили — то вам деревьев мало, то вода далеко, то ветрено, то река не до конца в берега ушла, то вид плохой. Ночь уже скоро. — Настя тоскливо вздохнула.
— Мишка, тебе решать. Ты водила, тебе нас, пьяных и весёлых, в машину потом грузить, по домам развозить. Так что давай, говори своё веское слово!
Михаил вышел из машины и осмотрелся. Позади, на пригорке, располагалось большое село. Впереди блестела река — она была ещё дикой, неспокойной — вода вошла в берега лишь несколько дней назад. Рощица у самой воды выглядела очень по-весеннему. Светило солнышко, заливались трелями птицы. Природа словно говорила — путник, вытащи мангал, столик, налей в рюмку водочки, вдохни свежий воздух полной грудью. Забудь хоть на миг о заботах и проблемах шумного, пыльного города, о кредитах, об опостылевшем начальнике, о загаженном лифте и ценах на бензин.
— Мне нравится. Илюха, сам подумай — много мы видели мест, где можно было подъехать к самой воде? После половодья почва везде, как болото. А здесь вроде песок, не застрянем.
— На твоём джипе можно и по настоящему болоту ездить. — Пробурчал Илья, но настаивать не стал.
Михаил вернулся за руль.
* * *
— Хорошо как! — Настя вышла из машины и повернулась лицом к солнцу. — Ещё пара дней такой погоды, и можно будет на летний гардероб переходить.
— Ага. — Анжела встала рядом.
Позади пыхтели парни — расставляли складные стулья вокруг пластикового столика, колдовали над переносным мангалом. Импровизированное кафе устроили не на самом берегу, а немного углубившись в рощу — там и тенёк был, и площадка достаточно ровная.
— Девчонки, на вас сервировка, на нас шашлыки.
— Мы вам не кухарки! — Возмущённо заявила Анжелочка.
— Да ладно, чего ты, — тихо сказала Настасья, — хорошие ребята. И без понтов, и при бабках. Зачем выкаблучиваться? Иду! — Последнее слово было сказано громко.
Анжела осталась при своём мнении и продолжила принимать солнечные ванны. Но, когда на столе оказались спиртное, салаты, чебуреки и прочие вкусности, первой схватила вилку.
— Ну, — поднял первую рюмку Студент, — за Первомай! За праздник весны, красоты и возрождения!
Выпили. Налили по второй.
— Вообще-то, Первомай —
