Миша уже нажал на газ. Сбившая пламя русалка к этому времени опомнилась и выкрикивала заклинание.
Не успела она на долю секунды. Водная стена взметнулась ввысь позади багажника.
— Ехай, Мишка, ехай быстрей! — Орал Илья и постоянно оглядывался.
Девчонки, обнявшись, плакали навзрыд.
На берегу в свете взошедшей луны красиво искрился водяной столб.
— Тьфу ты, городския. Наплююць, нагадюць на берегу, а нам потом там ходи. И едут жа ж, будто на тот свет опаздываюць. — Баба Лена, неспешно ползущая из бани такой же старенькой подружки, едва не попала под колёса внедорожника, пролетевшего сквозь деревню на бешеной скорости. — А шоб вас раскорячило! — Крикнула бабушка вдогонку автомобилю и пошла домой.
Глава 37
Ганна сидела на берегу и бросала камешки в воду. Чешуя высохла и уже начала трескаться. Но на дно русалка возвращаться не хотела.
Много лет назад, будучи молодой, глупой и живой, она утопилась в реке из-за неразделённой любви. И с тех пор прислуживала Водяному. Это было ужасно, и большинство её товарок даже радовались, когда Сила иссякла, и пришлось впасть в спячку на долгие годы. Но сейчас потусторонняя подпитка вернулась, хоть и в малом количестве, и Хозяин реки проснулся очень злым. Нынешний год обещал быть не просто ужасным, а кошмарным.
Можно получить вольную. На время. Но для этого нужно привести Водяному живую душу.
Ганна последний раз выбиралась на берег тогда, когда автомобили ещё не придумали. Поэтому не ожидала такого быстрого бегства человечков. Да и реакция оказалась очень уж неожиданной — ни привычных обмороков, ни покорности судьбе. Её почти не испугались.
Русалка знать не знала о современном кинематографе и литературе.
Тяжёлые мысли полностью поглотили русалку, поэтому она не заметила, как между обгоревших стволов деревьев появилось существо — волосатое, с острыми рожками на голове, свиным пятаком вместо носа и с хвостом. Оно мерзко захихикало, когда увидело, где оказалось. Потом заметило русалку, радостно подпрыгнуло и подбежало к «коллеге».
— Здравствуй, красавица. Что слёзы льёшь? Может, помощь нужна?
— Уйди, нечистый.
— У самой, небось, душенька белее снега? — Ехидно осведомился Чёрт.
Рыбоженщина тоскливо вздохнула.
— Ладно, я серьёзно. В каком мерзком деле помощь нужна? Я здесь много лет не был, горы готов свернуть.
Ни на что не надеясь, русалка рассказала о своей беде.
Чёрт захихикал и почесал волосатый зад.
— Эх ты, красавица, такую возможность прошляпила! Могу помочь. Ты мне, я тебе. Согласна?
— Что ты хочешь? — Устало спросила Ганна.
— Мелочь. Меня хозяин послал с важным заданием. Хочет дырку в Вырай увеличить. Слишком тяжёл мой благодетель, не может сюда попасть. Мечтает вместо дыры полноценный переход сделать, как раньше. А здесь, сама видишь, осина. Плохое дерево, всю силу на себя тянет. Поможешь?
— А мне-то что с того?
— Рыбьи мозги! — Чёрт опять захихикал, смачно сморкнулся и утёрся кисточкой, венчавшей хвост. — Мой хозяин сильней твоего хозяина. Я словечко замолвлю, и тебе свободу лет на десять обеспечат!
Ганна задумалась:
— Но ведь Зюзя проход именно таким оставил. Что, если…
— Тьфу, Зюзя. Что нам этот любитель людишек? Мы с ним не пересекаемся, забыла? Над летними он силы вообще не имеет.
— Это да. — Стала теребить волосы-водоросли русалка. — Допустим, соглашусь. Чем я могу помочь?
— Всё просто. Убери воду отсюда. Всю. С земли, из деревьев, из воздуха. Остальное сделаю сам.
Русалка вздохнула, встала и раскинула руки-плавники. Проскрипела что-то певучее и хлопнула в ладоши.
— Всё? — Чёрт снова почесался, в этот раз в области живота.
— Всё.
— Ныряй домой, ничего не бойся. — Чёрт подошёл к мангалу и толкнул его. Еле тлеющие угли упали на обезвоженную, высохшую до состояния сена траву.
— Ой, горе-то какое. — Издевательски прогундосил нечистик. — Пожар, ай-яй!
Трава весело разгорелась. Чёрт прошептал что-то, подул на пламя, и оно тут же взревело, словно подкормленное бензином.
— Помни, ты обещал! — Русалка подтянула рукава свитера, взвилась рыбкой и нырнула в реку.
* * *
Баба Лена долго не могла заснуть. Ворочалась, взбивала пуховую подушку, вздыхала и ойкала. Кот, долго терпевший возню, спрыгнул с одеяла и ушёл спать на кресло.
Бабуля всё не могла выбросить из головы большую машину неизвестной ей марки. Это ведь и сбить кого-нибудь недолго. Или в столб въехать.
В конце концов, женщина решила, что дело не в думах, а в воздухе. В комнате было душно. Баба Лена гордилась, что в свои восемьдесят с хвостиком до сих пор не боится холода и сквозняков, в отличие от «молодых» пенсионерок, поэтому откинула одеяло, кряхтя сползла с кровати, подошла к окну и открыла.
В форточку ворвался многоголосый шум и запах дыма. Бабуля охнула, накинула на плечи платок и со всей скоростью, на которую была способна, поспешила на улицу.
Горела осиновая роща на берегу. Точнее, она пылала. Сельчане особо не спешили тушить пожар — до деревни далеко, построек рядом с леском нет, так что можно было не волноваться. Однако МЧС вызвали. И теперь жители нижней улицы, чьи огороды плавно переходили в километровый склон, ведущий к роще, столпились у околицы и чесали языками.
— Это ж надо, как горит!
— Ага. Эмчеэсники не успеют доехать.
— Да ладно. У Колыпановых хата горела, за десять минут добрались.
— Так то хата, а это просто деревья. Кому они нужны.
— Слышь, тебе лучше жевать, чем говорить. Это ж национальное богатство!
— Национальное богатство за Потаповкой. Там нормальный, человеческий лес.
— Точно. И свиноферма, что за кладбищем, тоже богатство. Национальное. А тут три куста два дерева.
— Да ты шо! А кто туда бегает каждый год за подосиновиками? Не твоя ли жонка?
— Тихо вы. — Только что подъехавший на служебной «Ниве» всклокоченный, заспанный председатель разом прекратил все разговоры.
— Сергей Игнатьич, и вы здесь?
— Конечно. Мне Печкин позвонил, сообщил.
Сергей Игнатьевич жил здесь же, в Красноселье, только в другом конце деревни. Он пользовался уважением сельчан. Во-первых, был своим — родился и вырос рядом, в Яблоневке. Во-вторых, открыто карманы себе и родственникам не набивал. В-третьих, занимал сразу две должности — председателя колхоза и председателя совхоза, и вполне справлялся. Колхоз работал, хоть и через пень-колоду, зарплату люди получали регулярно, на свиноферме крыши не текли и кукуруза по осени в землю не запахивалась.
Мужчина строго заявил:
— Три дерева или два — неважно. Но прибрежная лесопосадка площадью в один гектар в документах фигурирует и на балансе сельсовета значится. Поэтому тушить надо, и виноватых искать тоже надо.
Если виновных не найдётся, по шапке получит Сергей Игнатьевич сам. Лично. Об этом, естественно, председатель людям сообщать не стал.
— А я
