крайние несоответствия. Такие, что уже любые самые смелые допущения трещали по швам. Ох, чувствуется, впереди светит непростой разговор с Аркашей. Странно, что поверенный раньше не ничего ей не предъявил.
Старик удалился, чтобы позвать Окопникова. Мазнув взглядом по едва заряженному тусклому кристаллу защиты, захлопнула дверцы сейфа и прикрыла его портьерой. Затем уселась в кресло за большой письменный стол.
Роман Лаврентьевич, бодрый мужчина средних лет в клетчатом костюме, вошел и поклонился:
— Рад видеть вас в добром здравии, ваше сиятельство.
— Надеюсь у вас уже нашлось для меня что-то интересное.
— Думаю, что есть, граф. Позвольте уточнить, мне нелегко было достать эти сведения.
Итак, вот что она узнала. Глава рода Павел Боровский за пару недель до гибели купил новый дирижабль в «Крыльях империи», это судостроительная компания под руководством рода Лыковых. И уже до отлета у него было пара вопросов по качеству воздушного судна. Тогда продавец провел на своих верфях легкий ремонт с гарантией. Но, как выяснил Окопников, гарантия была составлена с хитрой оговоркой, она и не дает получить компенсацию за крушение дирижабля в Якутских горах.
— Вот взгляните, — показал бумагу сыщик, всю прошитую. — Вот здесь, глядите, очень мелким шрифтом указан километраж. Во всех документах этой компании он равен 7000. Здесь же всего лишь 2000. Я уверен, что вашему отцу вначале показали одну бумагу, а для подписи подменили на другую.
— Очень и очень интересно, — протянула Мурка, щуря глаза.
Выходит, старшим Боровским помогли почить в Якутских просторах. Теперь это уже точно. Неприятно, как не крути. И снова Лыковы.
— Благодарю, — она задумчиво покрутила перед собой бумагу. — Скажите, если тут бы стояло семь тысяч километров вместо двух, что бы изменилось?
— Вы смогли бы отсудить у судостроительной компании компенсацию в размере стоимости купленного дирижабля.
— И какова сумма?
— Восемьсот девяносто тысяч.
Мурка закашлялась, и старику Лопаткину, что присутствовал негласно при разговоре, пришлось даже постучать наследницу по спине.
— Не знала, что летающее корыт… судно так ценится.
— О, дирижабль — это невероятно дорогая игрушка, граф, — усмехнулся бородку сыщик. — Удивлен, что вы не знали об этом.
— Ну-у… Я долго жил в провинции.
Хотя да, синяя птица счастья Владисила Рюрика тоже стоила баснословно. А тут освоение воздушного пространства.
— Скажите, если бы бумага была верная, вы бы взялись выбить гарантийные деньги у «Крыльев империи», уважаемый Роман Лаврентьевич? Скажем, если бы я отдала вам десять процентов от вырученной суммы.
— О, — улыбнулся, блеснув хватким взглядом мужчина, еще больше напоминая ей отца олигарха, оставленного там не земле. — Это было бы очень щедрое предложение. Пожалуй… я бы не смог отказаться и готов бы был рыть землю в ваших интересах, Марк Павлович. Только, к сожалению, — тут сыщик искренне вздохнул, — это невозможно. Документ не изменить никаким образом, и любое магическое вмешательство бесполезно, подделку распознают тотчас.
Ну да, заговоренные серебряные нити. Знаем, проходили. Краем глаза Мурка заметила испуганный взгляд поверенного. Лопаткин уже знал, что будет дальше. И да, своего Аркашу она под поезд не бросит, пусть в «Крылья» стучится более молодой и рьяный Окопников.
Мурка, что до этого поглаживала купчую пальчиком, встала и передала документ.
— Тогда можно сказать, я вас нанял еще в качестве своего агента, уважаемый Роман Лаврентьевич. И очень надеюсь, что вы мне принесете оговоренную сумму. Если нужны будут деньги на дополнительные расходы, обращайтесь к моему поверенному.
Окопников усмехнулся, мол, что еще за странный розыгрыш. А потом поднес к себе купчую, разглядывая уже ближе, и… вылучил глаза. Неверующе провел ладонью, считывая магически. Разве что не надкусил документ.
— Но… но… — заикаясь произнес он. — Тут указано семь тысяч! К… как вы это сделали, ваше сиятельство?
От переизбытка чувств его бороденка затряслась.
— Секрет, милейший, — подмигнул молодой граф. — И, поверьте, у меня еще таких много. Думаю, вы понимаете, что со мной лучше дружить.
— Я видел силосъемку с вашей последней дуэлью, Марк Павлович, — кивнул Окопников. — Уж простите, навожу справки везде. И, честно сказать, я рад, что ошибся в вас изначально. Мне очень приятно иметь с вами дело.
— Прошу дать клятву о неразглашении, — забеспокоился Лопаткин.
Но переживать было нечего. Сыщик и агент честно отчеканил клятву и был отпущен восвояси до следующей встречи.
— Мария Павловна, что ж вы натворили! — дедуля Лопаткин устало опустился в кресло, сминая ладони. — Вы же считай натравили на себя свору Лыковых сейчас. Они не отдадут вам так просто эти деньги. Скорее всего захотят вас убить. Но так как не захотят платить в казну еще одну огромную сумму, то сделают это без уведомления о войне, тайно.
— Ничего, деда, прорвемся, — она приобняла за шею старика. — Помнишь, ты и про академию говорил, что я и трех дней не переживу там. Надеюсь твои прогнозы и далее будут ошибочны.
Мурка и сама понимала, что, требуя денег по гарантии, разворошит пчелиный рой. Увы, она поддалась внезапному чувству праведного гнева. Возмущаться было чем. Боровских пощелкали одного за другим, извели всю семью. Начали с главы семьи, его жены и первого наследника. Специально продали порченный дирижабль, который не долетел до места. Почему ее это задело именно сейчас? Неужели она себя уже считает Боровской? Или так Пумпа на нее влияет? Или гормоны молодежные снова шалят?
Позже она размышляла об этом в силопере, и поймала себя на мысли, что не жалеет о принятом решении. Конечно, Лыковы не дураки. Заведут судебную тяжбу, и постараются ее убрать, но она будет готова. Очень постарается, чтоб так было.
Прибыли на место к половине шестого вечера. С холма было хорошо видно родовое поместье Совицких. Оно оказалось размерами в три раза скромнее имения Боровских, но выглядело более дружелюбным. Близлежащие рощи не заросшие. Всюду милые лужайки, дорожки, скамейки и куртины цветов. Постройки из светлого известняка не такие хмурые как «замок Боровских» из серого камня. Забор тут тоже имелся, хотя и не особо высокий.
К воротам Мурка и велела Феденьке подкатить. Выйдя из перла, повела плечами, разминая затекшую спину за время пути.
Ворота тоже были неплохи — крепенькие. Мурка вгляделась в герб, на котором сова, раскрыв крылья, выставила свои когти, словно пыталась поймать жертву. За воротами показалось движение. И вскоре на них хмуро воззрился какой-то коренастый коротышка с бородкой. Ну точно Торин Дубощит, из древней сказки Толкиена. Даже меч материализовал.
— Милейший г… — чуть не брякнула «гном». — господин охранник, доложите Яночке Совицкой, что ее желает видеть граф Боровский, ее знакомец из академии Всех Сил.
Гном сощурил глаза, окинул взглядом с ног до головы гостя, и
