не особо впечатлившись, фыркнул:
— Прошу прощения, эм, ваше сиятельство, но господа никого не желают видеть, — в отличие от вежливых слов, этому коротышке явно было чихать на пришедшего.
— И все же, — Мурка со своей стороны раскрыла дедов силомеч и сделала вид, что заботливо его начищает обшлагом рукава. — Я добрый знакомый Яны. Думаю, она будет рада меня видеть. Затем сложила меч и вернула брелок в карман.
Мурка знала таких людей, их можно убедить только демонстрацией своей важности. Так и есть. Гном оценил меч и то, как приезжий легко с ним управляется, и лишь тогда кивнул. Пообещав доложить хозяевам о госте, удалился. Да уж, чужаков тут держат за порогом. Хотя она и не ожидала, что ее пригласят в гостиную на чашечку чая. Сама не желала соваться в это темное совиное дупло, в котором властвует странная тотемная сущность, подобная ее Секачу.
Вскоре ворота открылись и к ней вышла Яна Совицкая. Златовласка изменилась за последнюю неделю. Лицо осунулось, взгляд поблек, волосы просто небрежно в косу заплетены. Выбившимися из прически прядями, как и подолом ее черной юбки, играл вечерний свежий ветерок. Яна зябко поправила ворот розовой кофточки с рукавами фонариками. За ее спиной в просвете ворот осталась стоять ее старшая сестра, такая же серьезная с поджатыми губами, лоска у нее тоже поубавилось, а жаль.
— Боровский, это и правда ты, — произнесла она неверяще. — Неожиданно и странно.
Интерес в ее глазах тоже показался блеклым.
— Я ждал тебя в академии и не дождался.
— Ты же знаешь, почему мы теперь не возвращаемся туда. Все о нас знают.
— Если ты о том, что твой род вместе с родом Луневых банкроты, то да.
Яна отвернула лицо, поджав губу.
— Это, конечно, неприятно, но поправимо, — продолжил Марк в желании подбодрить. — Прилагая гмозги и усилия, вы можете вернуть еще себе состояние.
— Много ты знаешь, — со вздохом ответила златовласка. — Все отвернулись от нашей семьи, и гости посещают редко. К нам сейчас лишь взиматели ездят с завидным постоянством. И будущего у меня с сестрой уже нет. Нас даже из СведОка уже исключили… Но да ладно, ты чего хотел?
Похоже сложившееся положение на нее нешуточно давило.
— Силосъемка дуэли моего брата с Германом Лыковым, помнишь?
— Совсем забыла, — она озабочено потерла лоб.
— Понимаю, что тебе не до того сейчас, но может покажешь?
Вздохнув, согласилась:
— Хорошо. Сейчас вынесу. Прости, в дом не приглашаю, — буркнула она. — Родители разрешают только Луневым.
— Я и не претендую.
Совицкая потопала обратно. За воротами послышалось сдавленное «Чего ему надо? Почему ты его еще не проводила?».
Мурка присела на капот силопера и сплела руки на груди в ожидании. Из окон особняка на нее кидали украдкой взгляды домочадцы. Напряжение чувствовалось.
Через несколько минут Совицкая вынесла свой силоглас и пристроилась рядом на капоте.
Мурка взяла в руки чужой девайс и вгляделась с происходящее на экране. Уже через минуту она поморщилась, затем заскрежетала зубами. Герман Лыков повел агрессивный бой с самой первой секунды. Швырял техники, как стальные огурцы насаживал, — рьяно. От магии полыхал купол дуэльной площадки. У Льва Боровского, крепкого сложения шатена с крупным подбородком, не было шанса выстоять. Он лихорадочно то и дело бил себя в грудь, наращивая таким образом защитную броню. Пользовался артефактами, отражал атаки магии и стали двумя мечами, но это ему мало помогало. Силомечи не успевали впитывать в себя масштабную магию, и та медленно, но верно точила защиту дуэлянта. На пятнадцатой минуте Лыков «расстреливал» Боровского, бросаясь в него градом, заливал магическим огнем. Боровский уже напоминал свернувшегося броненосца, у которого таяла броня.
— Вот сейчас, — сказала Совицкая.
И Мурка увидела, о чем хотела сказать Яна. Лев Боровский поднял руку и пытался сдаться, явно говорил о том противнику. Но Лыков методично добивал его, пока броня совсем не испарилась. В конце он просто выжег Льва, словно из огнемета магической техникой в которой угадывалось очертание разъяренного бешеного зайца. Пара секунд, и на площадке уже лежал обгорелый труп, вокруг которого мерно колыхался «магический ковер».
— Дерьмо клешненоса, — протянула Мурка, смотря, как Герман Лыков еще с улыбкой превосходства помахал ручкой рядам зрителей, наслаждаясь апплодисментами в свою честь. Его глаза лихорадочно блестели словно после дозы. Разве что ногу на трофей не поставил и селфи не сделал. Да он псих похоже.
* * *
— Клешненоса? — переспросила златовласка, вздернув светлую бровь.
— Кличка одного геноба, — нашлась, что сказать, Мурка и потянулась к своему силогласу.
— Понятно. Что собираешься делать, Марк? — спросила Яна, наблюдая, как ее одногруппник подключает оба девайса на передачу данных и затем копирует себе поток силосъемки.
— Собираюсь жить, — подняла взгляд на нее Мурка и улыбнулась. — И желательно долго и счастливо.
Златовласка отвела взгляд.
— Ты все же странный. Тоже ведь банкрот, слыхала, но ведешь себя так, будто проблем никаких. И съемка с дуэлью, — она кивнула на силоглас в руке собеседника. — Ты будто и не боишься совсем.
— Смысл бояться? А деньги — дело наживное.
— А мне вот страшно, — внезапно призналась Яночка сиплым голосом. — Мы итак уже продали все, что можно, чтобы покрыть долги, — она обхватила ладонями плечи. — Но отец говорит, что Вороновичи зарятся на наш жестяно-артефактный заводик в Берске. Это единственное, что у нас осталось. Отец пока тянет. Но я знаю, он не найдет денег, и продаст его. День-два, и он сдастся.
Она сжала губы и тяжело сглотнула.
— Нам останется одна дорога — в зависимые вассалы. Мы потеряем свободу окончательно.
Солнце уже закатилось за березовую рощу, живописно нанося размашистые мазки охряной краски по небу. Ветерок завертел дорожную пыль вместе с редкой желтой листвой.
— И зачем я тебе это все говорю, — будто сама себе удивилась.
— И каков остаток долга?
— Двадцать три тысячи.
— И что на вашем заводике производят?
— Детали, усиленные нашими артефакторами на заказ. Малое количество, скорее штучно и…
Она еще продолжала говорить, а Мурка уже вертела в голове шальную мысль. Эх! Где наша не пропадала! Да, она сильно рискует, однако упускать такую возможность не стоило.
— Я готов дать вам эти деньги, но с условием.
Златовласка обернулась к нему так резко, то шлепнула себя льняной косицей по губам.
— Ты никак шутишь, Боровский?
— Ничуть.
— Откуда у тебя такая сумма? — недоверчиво.
— Выиграл на ставке в Академии. Если бы вас из СведОк не исключили, ты была бы в курсе.
Ее большие глаза загорелись надеждой, но девушка нахмурила брови:
— А что за условие?
— Выгодное для наших родов, — Марк Боровский кинул взгляд на гнездо Совицких.
— Скажи
