— Мне не терпится, чтобы он подписал документы... — Я поднимаю папку, затем бросаю ее обратно на стол. — Пусть официально заявит, что никто больше к нам не полезет. Иначе я продам свои пятнадцать процентов акций компании совсем чужому человеку. Пусть глотку друг другу грызут. Работать с кем-то левым не так уж просто. Это я терпел каждую их выходку, прикрывал. А теперь... Хер им!
Костян хохочет. Не понимаю, что его так забавляет. Он достает из внутреннего кармана пачку сигарет, вынимает одну. Чиркнув зажигалкой, прикуривает прямо в кабинете, чего я терпеть не могу.
— После того, как на шею их посадил и семью продолбал, очухался... Поздно, дружище... С нуля, как говорится, начинай. Доказывай жене, что ты все такой же влюбленный пацан, каким был до вашего брака. А не м*дак, в которого недавно превратился.
— Сигарету убери. Знаешь ведь, что терпеть не могу... — огрызаюсь.
— Да уберу я, уберу... Ты бы так реагировал на семью свою... Еще тогда, несколько лет назад. Вон, молчал-молчал, уверенности им придавал... Что не тронешь ты их из-за жены. Всерьез твои слова не воспринимают теперь и каждый раз новые выкрутасы выдумывают. Каждый по-своему гадит. А ведь Лейла всего этого не заслужила.
— Наверное, не знай я тебя, подумал бы, что ты к моей жене неровно дышишь, Костян, — шиплю я сквозь стиснутые зубы от злости на самого себя. Потому что друг прав. Вовремя надо было рот затыкать своей родне. А не сейчас, когда любовь и доверие жены потерял.
— Она мне как сестра! — тут же рявкает в ответ юрист, исподлобья всматриваясь в мое лицо. — Ты чушь всякую не неси, будь добр.
Усмехаюсь его словам. Откидываюсь на спинку кресла и хочу уже ответить, подколоть друга, но не успеваю. Отец заходит в кабинет и с такой силой захлопывает за собой дверь, что вещи на столе подпрыгивают.
Друг оборачивается. Увидев взбешенного отца, мотает головой.
— Мне пора, — говорит он, вставая и поправляя брюки. — А тебе терпения, дружище, которого у тебя уйма. Я бы давно психанул и послал всех в одну щель.
Отец бросает на адвоката убивающий взгляд, понимая, что речь идет именно о них. Но он прекрасно знает, что, ответив Косте, получит такой ответ, что мало не покажется. Костя не из тех, кто молча стоит в сторонке. Характер у него такой... Прямой он, не любит юлить. Словами бить умеет. Беспощадно. Именно таким надо быть на самом деле. Чтобы на шею не сели и ноги не свесили.
— Я тебя слушаю, отец.
Кривлюсь, пытаясь понять, что ощущаю к этому человеку. Ничего, кроме отвращения и стыда. Мне противно... Взрослый мужик, а не понимает элементарных вещей. Чем им Лейла не угодила? Тем, что из бедной семьи? Так им-то что? Чем она отличается от двух других невесток? Моя жена гораздо умнее, чем те две... Гулизар и Самира. Хоть и у них два высших образования и отцы богатые. Вон, и ребенка мне родила. Воспитывает, как любая другая женщина. Сын у нас умный как раз благодаря ей. А вот жены братьев только о шопинге думают и о путешествиях. Видимо, отца такие особы и устраивают. Но я более чем уверен: сделай то же самое Лейла, она вообще стала бы врагом всего мира. Ведь налево-направо деньги мои тратит...
— Почему документы не подписал? Уфук сказал, что ты ультиматум поставил. Бурак, какого черта ты подставляешь нас из-за чужой бабы? У нас всего два часа осталось... Принципиально так поступаешь, да?
— Ну естественно, пап. А ты что думал? Что я буду глотать каждую дичь, что вы творите? Так дела не делаются... Я просил вас... по-человечески относился к вам и спокойно объяснил, все расставил по полочкам. Мол, Лейла моя жена и я ее люблю. Она чиста — вы сами это прекрасно знаете. Все! Но упорно пытаетесь отдалить ее от меня! И раз вы не понимаете... не знаете, где ваше место... Я его вам покажу. Ваше место — у моих ног. Пока не съ**етесь из нашей жизни, вот так вот будете постоянно приходить и умолять. Понятно? И да, Лейла мне не чужая. Как раз самая родная и любимая.
Отец несколько раз рот открывает, потом закрывает обратно. На лице появляются багровые пятна. А на шее вздувается вена. Но мне плевать. Честно. Не умеют они по-человечески, будет по-зверски.
— Ты что несешь? — рявкает он, ослабляя узел красного галстука. — Какого хрена, Бурак? Ты что... Ты...
— Лучше в руки себя возьми, отец. Воды в моей компании для тебя нет. Если ты сейчас отключишься, то я даже не посмотрю на тебя. Возьму и уйду. И все. — Я нервно дергаю плечами. — ПЛЕ-ВАТЬ!
— Не будем мы к тебе лезть! — орет он так, что уши закрыть хочется. Но я снова терплю. Точно знаю, это последний раз. — Я с Санией тоже поговорил! Не будет звонить твоей той...
— Воздержись от лишних высказываний, — повышаю я голос. — Не смей! А насчет звонков, отец... Естественно, не позвоните. Потому что Лейла номер сменила. Но... Если увижу хоть кого-то вблизи, будь это мать или же Гулизар с Самирой — клянусь, что собственноручно угроблю ваш бизнес! Ясно тебе?
— Документы подпиши, — требует отец, но голос уже не такой уверенный.
— Сначала ты, папуль... — Я отодвигаю папку на край стола и киваю, мол, забери и посмотри.
Отец так и стоит, я же сижу в кресле, откинувшись на его спинку. Смотрю на папу снизу верх. Он не хочет делать то, что я сказал. Но наступает себе на горло и берет документы, вчитывается. С каждой секундой его глаза распахиваются все шире.
— Да-да, — смеюсь я. — Только так. Вы никакого отношения к моей компании не имеете. Вас сюда больше не впустят при любом раскладе. Что бы вы там ни говорили. К нашему дому тоже запрещено. Подойдете к Лейле — будете отвечать в ментовке. У меня там друзей много. Я найду, как вас подставить. И да, еще один косяк — и я продам свою долю в вашей компании. Ты же понимаешь, что это означает?
Отец сглатывает, не поднимая на меня взгляда. Швыряет на стол папку и уже открывает рот, как снова доносится стук в дверь.
— Да, — говорю я, догадываясь, что за дверью Лейла. Она должна была зайти в два. Планы есть. — Заходи.
Видя мою жену, отец злится еще сильнее. Сжимает кулаки, но, поджав губы, молчит.
— Подписывай, — требует он снова.
Мне его тон не нравится, но сейчас мне не до этого. Если бы не Лейла... я бы говорил с ним иначе.
— Сначала ты, — повторяю я. — Последний раз... Больше такого шанса у тебя не будет, отец. Ставь подпись! Получай то, для чего пришел. И не появляйтесь в нашей жизни.
Отец поспешно делает то, что я хочу. На Лейлу не смотрит. Получив папку, я протягиваю ему ту, в которой уже есть моя подпись. На этом все.
— Ты изменился, — ворчит он.
Лейла садится на диван и никак не комментирует нашу беседу.
— Естественно. Всегда рад идти на уступки, отец. Вы только место свое знайте, Окей?
Бросив на Лейлу очередной яростный взгляд, папа идет к выходу. Останавливается у двери, поворачивает голову к моей жене.
— Не посмеешь ведь, — смеюсь зло. — Поэтому на выход. Не испытывай удачу.
Хмыкнув, он уходит, захлопнув за собой дверь. Вот так вот. Уверен: теперь они раз и навсегда уйдут из моей жизни.
Глава 43
Держа папку с документами на подпись, я уверенно иду в кабинет Бурака. Однако у двери притормаживаю, встречаясь с только что вышедшим оттуда адвокатом компании.
Окинув меня коротким взглядом, он загадочно ухмыляется, преграждая мне путь и не давая пройти внутрь.
— Привет, Лейла... К мужу идешь? — с ходу задает вопрос.
— Привет. Да, нужно кое-что занести, — отвечаю ровно. — А что, у него посетители?
Костя кивает.
— Бурак не один.
— Ну, тогда я пойду. — Я поджимаю губы, желая ретироваться. Но будто предвидя мою реакцию, он хватает меня за локоть и с тревогой заглядывает в мои глаза.
Я вскидываю бровь, совершенно обескураженная ситуацией.
— Послушай... — начинает юрист. — Лейла... Конечно, я не имею никакого права вмешиваться в вашу семью, но все же не могу промолчать в такой ситуации. Не хочу, чтобы ваш брак окончательно разрушился. Поэтому мой тебе совет: не руби сплеча. Да, Бурак поступил плохо. И я его за это осуждаю, как и ты. Однако еще я вижу, что он очень сожалеет о произошедшем. Будь он последним ублюдком, вероятно, уж точно не раскаялся бы. У таких людей напрочь отсутствует чувство вины. Но твой муж мучается вдали от вас. Потому что привык быть с вами, не может жить по-другому и... потому что любит тебя и Али.
