Бурак резко поворачивается ко мне. Дважды моргает и мотает головой, будто не верит в правдивость моих слов.
— Повтори...
— Что?
— Лейла, повтори то, что ты сейчас сказала.
— Давайте поедем в наш новый дом.
Феррахоглу начинает улыбаться. Его глаза впервые за этот день загораются. Он явно рад это услышать.
— В «наш», говоришь? — Муж раскатывает на языке это слово.
Я киваю.
— Ну, поехали! — Он облегченно выдыхает и поправляет зеркало заднего вида.
— Ур-ра! — кричит Али, подпрыгивая на месте. Хлопает в ладоши и обнимает меня.
— Папа, ты слышал? — продолжает голосить сын. — Она согласна! Ур-ра!
Я закатываю глаза. Они невыносимы. Все-таки добились своего.
— Слышу, сын. — Феррахоглу весело подмигивает ему и заводит двигатель, полностью концентрируюсь на дороге.
Когда мы доезжаем до дома. Бурак тут же дает указания домработнице и повару.
— Конечно, — кивает женщина средних лет. — Все будет готово максимум через час. Не переживайте.
Али бежит к лестнице. Поднимается наверх. Очевидно, в детскую. Я иду следом.
— Лейла, — притормаживает меня Бурак.
— Да?
— Думаю нужно купить новые вещи. Возможно, изменить интерьер. Мебель. Люстры. Перекрасить стены, если желаешь. Сделать все по нашему вкусу.
— Считаешь, что тут нужно что-то менять?
— Я неприхотливый. Главное, чтобы тебе было удобно. Комфортно.
Я отрицательно мотаю головой.
— Ничего подобного. Здесь и мебель хорошая, и ремонт. В этом доме мне все нравится. Просто замечательно.
— Я рад, но все же... Есть одна комната, которая нуждается в преображении. Пойдем со мной.
Он тянет меня в сторону второго этажа, где вовсю бегает Али, а я щурюсь, еще не понимая, о чем речь. Доходит до меня, когда Бурак начинает говорить.
— Ну, сюда уж точно придется купить мебель.
Мы заходим внутрь светлой комнаты. Окна здесь чуть меньше, чем в зале, но тем не менее, тут очень уютно.
— Когда мы узнаем пол второго ребенка, обустроим здесь все под выбранный стиль. Малышу нужно будет свое пространство, не так ли?
От его слов у меня сжимается сердце, начиная отдавать пульсацией в висках. Он и это подготовил.
На глазах начинают скапливаться слезы.
— Лейла... — Бурак поворачивается ко мне. — Ты же согласна здесь жить, да? Я. Ты. Али и наш будущий ребенок. И больше никого. Только мы.
Широко расплываюсь в улыбке и вытираю тыльной стороной ладони соленые дорожки, которые градом льются из глаз.
— Да, — отвечаю с придыханием. — Я согласна.
Глава 44
— Ма-а-ам! А можно я сегодня в садик не пойду? — с утра капризничает Али. — Я хочу к вам на работу! Ну пожалуйста!
Выдохнув, опускаюсь перед сыном на корточки. Устала ужасно. Мы переехали в новый дом два дня назад. Вчера с утра до вечера раскладывала вещи. Благо бабушка рядом. Помогает мне, чем может. Ну и прислуга, конечно. Однако я хочу все сделать сама. Никогда никому не разрешала прикасаться к своим вещам. Мне это не нравится.
Не выспалась. Потому что жить с мужем под одной крышей, но не прикасаться к нему, — та еще пытка. Мне становится плохо от мысли, что он совсем рядом. Сделай несколько шагов, протяни руку — и сразу достанешь. Но это не так легко, как кажется. Он сам отдалил нас друг от друга. Сам оттолкнул, построил между нами стену, которую сейчас сам же вышибить не может.
— Али, родной... А как же твои друзья? Ведь они ждут тебя, — пытаюсь уговорить сына.
Ну, блин... Вот что он будет делать в компании? Бегать туда-сюда? Вопросы задавать? Интересоваться чем-то, что его внимание привлечет? Окей, я согласна. Но не сегодня... Потому что в офисе намечается важная встреча, на которой я тоже должна присутствовать. А я чувствую себя настолько вымотанной, что вообще ничего не хочется. Не смогу сконцентрироваться, постоянно буду бегать за Али.
— А папа отвез бы, — неожиданно выдает сын, топая. Он складывает на груди руки и обиженно надувает губы.
— Что случилось? — раздается голос Бурака.
Я поднимаю голову, замечаю его у двери. Хмурый такой, с Али взгляда не сводит.
— Мама не разрешает с вами поехать!
— И из-за этого ты грубишь?
Сын на секунду застывает, он явно не ожидал такой реакции. Ведь отец его всегда поддерживал, с каждой мыслью соглашался. Никогда не отказывал. А сейчас вдруг против пошел.
— Я не грублю, — тихо отзывается Али, опуская голову. — Хорошо, я в садик поеду.
Подняв на меня глаза, легонько целует в щеку. Направляется к двери. Но я чувствую, что сын недоволен. Обиделся.
Бурак ловит его, поднимает на руки. Заглядывает в лицо. Оба хмурые, расстроенные.
— Нельзя так с мамой разговаривать, Али. Если ты думаешь, что будешь идти против нее и при этом получишь от меня поддержку — ты ошибаешься, сын. Она твоя мама, не забывай. Она единственная, кто твою боль ощущает как собственную. За тобой ухаживает, все, что хочешь, готовит. Бежит к тебе, когда ты падаешь. Поднимает. А ты вот так вот... Больше не позволяй себе такое поведение. Договорились?
Сын кивает. Вскинув брови, смотрит на меня. Жестом просит Бурака отпустить его. И, будто взрослый человек, понявший свою ошибку, возвращается ко мне, чтобы обнять мои колени.
— Прости, мам. Я больше не буду так.
Али выбегает из комнаты. Я же глубоко вздыхаю. Сумасшедший день. А он только начался.
— Спасибо, — шепчу, отворачиваясь.
Я ищу телефон, чтобы наконец спуститься. Я готова. Нам в детский сад сначала, а потом в компанию, где часы будут длинными и напряженными.
— Лейла, нам надо поговорить, — слышу за спиной голос Бурака и замираю.
У меня ощущение, что он еще со вчера хочет что-то сказать, но не решается. Я неоднократно видела, как он ведет переговоры по телефону и видеосвязи. И даже слышала, как он говорил о переезде в чужую страну. Не придала тем словам значения, но сейчас всем телом чувствую, что речь пойдет именно об этом.
Да, будь это еще несколько месяцев назад, когда между нами не было пропасти, я бы с удовольствием согласись. Пошла бы за мужем хоть на конец света. Однако сейчас...
Я оборачиваюсь к Бураку. Он берет меня за руку, заглядывает в глаза. В его собственных столько боли и сожаления, тоски и любви одновременно, что самой хочется наконец прижаться к нему и сказать, что простила. Что готова начать все заново. Каждый имеет право на второй шанс, и я его дам мужу. Дам этот шанс нам. Не только ради нас и нашей любви... Не только ради Али и будущего ребенка... А потому, что верю в него. Он сможет вернуть нам наше прошлое. Уверена.
Но не сейчас. Еще не время делать шаг навстречу.
— Что-то случилось? — встревоженно спрашиваю я, заметив, как по лицу Бурака пробегает что-то вроде страха.
— Садись. — Он кивает на кровать и опускается рядом. Все так же держит меня за руку, гладит ладонь. — Хочу тебе кое-что сказать. Я долго думал над этим... Не знал, как тебе преподнести. Но надо... Мне важно знать твое мнение.
— Я тебя слушаю, Бурак. Надеюсь, ничего плохого все-таки не случилось. Я уже всего на свете боюсь. Тишины хочу. Чтобы никто не трогал, и мы спокойно работали. Жили по-человечески.
— В этом плане все прекрасно. Не волнуйся. Никто больше не посмеет нас потревожить. Если ты о моих родных, — так они тем более... Потому что поняли, насколько я серьезен в своем решении и словах. Дело касается нашей семьи.
— Хорошо. — Я смотрю в темные глаза. — Я тебя слушаю, Бурак. Не тяни.
Разглядываю его лицо так, будто давным-давно не видела. Щетина, волосы... К ним притронуться хочется. Кусаю щеку изнутри, сглатываю нервно, дабы не думать обо всем этом... Что-то со мной творится в последнее время. Иногда я чувствую необходимость просто потрогать мужа.
— Я давно вел переговоры с некоторыми партнерами, друзьями из Штатов. Хотел там бизнес построить. После нашего разрыва... точнее, после того, как я понял, что облажался... начал плотнее этим интересоваться. Короче, Лейла... Я хочу свалить отсюда. Может, просто на какой-то срок... Если понравится там — останемся на столько, на сколько вы захотите. А если нет... вернемся. Но на данный момент я хочу отдохнуть. Отбросить всю эту беготню, нервы... Хочу остаться наедине со своей семьей и ни о чем не думать. Хочу просто жить. Наслаждаться каждым прожитым днем, а не пахать как ненормальный.
