территории вашего посольства находится грузовик, который может поссорить наши страны. И тогда вам всем придется вернуться на родину».
Фрау Терманн срочно вызвала супруга в резиденцию. Посол разыскал курьера и потребовал вскрыть ящики, прибывшие с дипломатической почтой. Курьер недолго сопротивлялся и признал:
— В ящиках взрывчатка.
Посол опешил:
— Какая взрывчатка?
— Для специальных целей. Через день-два мы уберем ее из посольства конспиративно.
— Я запрещаю делать это. Аргентинцы знают о взрывчатке. Они должны быть уверены, что мы не намерены использовать ее на территории Аргентины.
По приказу посла поздней ночью грузовик покинул территорию посольства и на одной из свалок взрывчатку сбросили в глубокую яму…
В начале 1942 года Гитлер отозвал фон Терманна из Аргентины, словно давая понять, что его «заинтересованность» в этой стране как плацдарме для экспансии на континенте является пропагандистской шумихой союзников.
В порту один из журналистов спросил фон Терманна:
— С какими чувствами вы покидаете Буэнос-Айрес, господин посол?
— С самыми теплыми! Я доволен своей работой в Аргентине. Это были лучшие годы моей жизни! Как-никак восемь с половиной лет! Я хорошо узнал вашу страну. Хотел бы передать мои приветствия трудолюбивому аргентинскому народу. Я уверен, что у него многообещающее будущее. Я доволен, что возвращаюсь на родину. Идет война, и я хочу быть с моим народом.
Баронесса Терманн слушала мужа, улыбалась, но в душе ее не было оптимизма. Они ехали на войну.
Отчалить судну вовремя не удалось. В трюмах «Монте Горбеа», там, где были складированы ящики с продовольствием, вспыхнул пожар. Это было прощальное «послание» Д-группы «Артура» германскому послу.
Пожарные прибыли быстро. С опозданием на пять часов пароход все-таки отчалил. Но это был не последний инцидент с «Монте Горбеа». На полпути между берегами Южной Америки и Африки пароход был перехвачен английскими крейсерами. Супругам Терманн пришлось еще раз пострадать за Германию. Досмотрщики перевернули весь багаж, перебрали все вещи, даже книги перелистали. Несмотря на дипломатический иммунитет немцев, англичане осуществили их физический досмотр, заставив раздеться почти донага.
— Конечно, они ничего не нашли, что могло бы скомпрометировать посла, — сказал фон Терманн. В отместку англичане похитили наши личные вещи и две тысячи долларов.
В середине 1942 года в Буэнос-Айрес прибыла Лаура. Два года разлуки! И каких! Пережить их могла только настоящая любовь.
Ее путешествие было долгим и утомительным. Морем на пароходе через Панамский канал, затем вдоль Тихоокеанского побережья до Валь Параисо. В порту ее встретил Леопольдо Ареналь — настоящий чилийский кабальеро. В Чили Лаура ни под каким видом не захотела останавливаться. На все следовал отрицательный ответ. Все это потом, потом. Не надо привлекать внимание к ее приезду. Скорей в Буэнос-Айрес, к Хосе! Он ждет!
Наконец они встретились на вокзале, обнялись, застыли на несколько мгновений…
— Как долго ты добиралась сюда? — спросил Иосиф, вглядываясь в лицо Лауры. — Пришлось послать много писем, чтобы в Нью-Йорке вспомнили, что у меня есть жена.
— Ну это их волнует меньше всего, — улыбнулась Лаура. — Моя миссия: оказание помощи по связи, техническим вопросам и финансам.
Про мужа ни слова…
Лаура с нескрываемым любопытством осмотрела скромную квартиру резидента-нелегала «Артура». Самым дорогим предметом в ней был радиоприемник. Все остальное выглядело ветхим и особой ценности не представляло вообще.
— Все, кончилась твоя холостяцкая жизнь, — сказала Лаура. — Теперь ты в надежных руках!
Она расстегнула кофту:
— Помоги снять пояс. В нем деньги на твою работу. — И тут же поправилась: — На нашу работу.
Вскоре они сменили квартиру, переехать на улицу Сан-Матео.
Сан-Матео — улица небольшая, протяженность ее всего-то 200–300 метров. На ней в 1942–1944 годах и жил в доме номер 3761 резидент советской нелегальной разведки «Артур». Немецкие агенты и временные союзники-«конкуренты» пытались обнаружить штаб-квартиру советского резидента-нелегала в Буэнос-Айресе, откуда он руководил своей разведывательной сетью. Однако адрес на Сан-Матео так никогда и не был установлен.
Связь резидентуры «Артура» с Нью-Йорком поддерживалась через почтовый канал и курьеров. Подобным образом осуществлялась связь с филиалами в Чили, Уругвае и Бразилии. Почта в Южной Америке не отличалась надежностью. Письма порой пропадали по вине нерадивых почтальонов. Однако из нескольких сот писем, которыми обменялась резидентура в Буэнос-Айресе и ее филиалы за три года активной работы, затерялось не более двух-трех. И все-таки связь с Москвой через Нью-Йорк оставалась слабым звеном в деятельности нелегальной резидентуры «Артура».
Памятуя, что наиболее уязвимое место в работе разведчика — это связь, «Артур» старался чаще менять адреса переписки. Со временем тайнопись сменили на микрофотографию (микроточка).
И все же, несмотря на все ухищрения, проколов избежать не удалось. Примерно с 1943 года в обстановке строжайшей секретности американцы приступили к реализации еще одной операции против красного союзника под названием «Beнона». Они пытались расшифровать сообщения, которыми обменивалась Москва и ее дипломатические и торговые представительства за рубежом. В результате «конкурентам» стали известны имена некоторых советских агентов, действовавших в США и Мексике в 1939–1940 годах. Были подтверждены и данные ФБР о том, что в Аргентине находится хорошо законспирированный советский резидент нелегальной разведки.
Когда в Москве узнали, что американцам удалось выйти на след «Артура», руководство разведки решило, что он должен сократить до минимума использование почтового канала, сделав упор на курьерскую связь. Одновременно Григулевичу дали указание создать в Буэнос-Айресе радиоточку. Задание было выполнено, радисты были подобраны. Но, видимо, из-за малой мощности радиопередатчиков связь с Москвой установить сразу не удалось. «Артур» срочно выехал из Буэнос-Айреса в Сантьяго. По линии Коминтерна был направлен запрос начальнику внешней разведки П. Фитину: «По поручению т. Димитрова Г.М. прошу вас оказать содействие в отправке в Аргентину коммуниста Дефрутоса (псевдоним «Лео»)»[26].
В конце 1943 года начальник разведки П.М. Фитин сообщил в ИККИ, что Центр перебросит Дефрутоса в Мексику. Но необходимо было прежде всего обеспечить безопасность человека. А это было не так просто сделать. Достаточно вспомнить переброску в Аргентину известного вербовщика «кембриджской пятерки» Арнольда Дейча, который с разведгруппой направлялся для усиления резидентуры «Артура». В водах Атлантики в ноябре 1942 года танкер «Донбасс» был атакован германским крейсером «Адмирал Шпеер» и потоплен. Вместе с пароходом на дно океана ушел и легендарный разведчик-нелегал Арнольд Дейч.
В это время связь с Москвой установить не удавалось. Григулевич сообщил об этом в Нью-Йорк, но оттуда вдруг поступило указание «отбой». В Москве пришли к мнению, что в условиях Чили и Аргентины работа на рации представляет определенную опасность. В регионе нелегально действовали американские специальные группы, которые осуществляли перехват радиосообщений и поиск вражеских радиопередатчиков.
В январе 1941 года администрация президента США Рузвельта приняла решение о размещении в Латинской Америке пяти центров радиоперехвата и 60 вспомогательных радиопунктов. Американцы следили за советскими резидентурами, а советские — за американскими.
Григулевич знал, что ФБР и военная разведка США бросили в Аргентину крупные силы. Эта страна представлялась американцам готовым плацдармом для высадки войск вермахта в Южной Америке. За годы своей
