он не оттуда, откуда нужно. — И приблизив изображение, добавил: — Где ж ты шлялся, когда мы тебя так ждём⁈
Посмотрел через дорогу и увидел, как Сергей поднял голову, словно мог рассмотреть машину сквозь километры леса.
— Может, маршрут поменяли? Приём, — спросил он.
— Не знаю. Сейчас посмотрим, куда свернёт.
Тем временем наш беспилотник шёл на высоте следом за машиной, мягко обгоняя её сверху.
На этот раз грузовик действительно ехал не по привычному маршруту, а зачем-то заезжал в деревню Никитино, делая крюк в три-четыре километра.
По большому счёту, нам было всё равно — полчаса раньше — полчаса позже, однако этот факт напрягал, потому, что был необычен. А в таком деле, как наше, всё, что необычно, то странно и возможно опасно.
— Слушай, а может быть, он всё сгрузил и теперь едет налегке — порожняком? — предположил Сергей.
— Сейчас глянем, — ответил я, переводя камеру.
Облетел машину и заглянул через щели в кузов. Тот был практически набит доверху — в нём угадывались те самые ящики, плотно уложенные в ряды, которых, к слову сказать, на этот раз было вроде бы даже немного больше, чем обычно.
Через минуту наблюдения успокоил Сергея:
— Кое-что там точно есть. Коробочка полна, так что всё нормально.
— Что ж, раз клиент нашёлся, будем готовиться⁈ Приём.
— Да. Минут через пятнадцать он будет здесь. И пока поблизости никого нет. Так что пора заняться физическим трудом. Готов?
— Без сомнения.
— Тогда через тридцать секунд выходим.
Поднял беспилотник выше. Вновь осмотрелся — ни людей, ни машин, ни лишних глаз. Всё спокойно. Посадил дрон на заранее выбранную площадку, встал и направился к выбранному дереву, у которого уже стоял Сергей с бензопилой в руках. Мы быстро переглянулись, я дёрнул шнур стартера — пила загудела, и глухой рёв мотора сразу потонул в густом воздухе леса
— Вот это музыка, — хмыкнул Сергей. — Главное, чтобы немцы не услышали это рычание.
— Тут никого, так что не услышат. Я дополнительно ещё и через тепловизор глянул. Мы тут пока одни. А когда приблизятся, мы уже давно всё сделаем. Впрочем, тут и дел-то всего на пятнадцать секунд, а то и меньше. Главное, чтобы масло цепь смазывало, а остальное — мелочи, — ответил я и принялся за дело.
Старая, подточенная короедами берёза сдалась чуду техники из будущего довольно легко. Пила прошла через ствол как нож сквозь снег, и дерево медленно, заскрипев, накренилось, после чего рухнуло с глухим ударом. Земля под ногами дрогнула.
Напарник аж присвистнул:
— Ну ничего себе. Вот это да! Вот это скорость! Нашим бы лесорубам такое чудо!
— Живы будем, обязательно чертежи предоставим, — обнадёжил я глуша мотор.
Взялись за сучья и перетащили ствол ближе к дороге. Пот струился по лицу, дыхание сбивалось, руки дрожали от напряжения, но времени жалеть себя не было. Уложили дерево сразу за поворотом, исходя из того, что обзор с кабины у водителя будет ограничен, и он не сможет быстро отреагировать на неожиданное препятствие.
— Готово, — сказал Кудрявцев, отряхивая руки. — Теперь его ждёт сюрприз!
— Только нужно проверить, как вся эта баррикада смотрится со стороны.
Поднял дрон и, отлетев за поворот, прошёл по дороге. Всё выглядело банально и вполне естественно, будто буря сломала дерево, и оно рухнуло само.
— Сойдёт. Даже если через просветы между деревьями, что-то и сумеют разглядеть заранее, то всё равно никуда не денутся — перед тем, как объехать берёзу, по-любому тормозить придётся, — сказал я, возвращая дрон на место стоянки.
Наш план был прост. Дерево должно было остановить грузовик. Солдаты противника, увидев препятствие, должны будут выйти из кабины, чтобы освободить дорогу. После чего их судьба будет предрешена нашим кинжальным огнём.
От очень заманчивой на первый взгляд идеи, которую предложил Кудрявцев, — атаковать грузовик гранатой, я отказался: при взрыве лимонки осколки могли повредить двигатель. А это было не допустимо, ведь после обезвреживания противника нам нужно будет перегнать эту машину подальше в чащу леса, где мы сможем спокойно осмотреть груз. И хотя эта дорога всё дни наблюдения была почти безлюдной, всё равно — это была дорога, а значит по ней нет-нет, да кто-нибудь мог всегда проехать. Нам же лишние свидетели были совершенно ни к чему.
Вновь заняли позиции. Сергей лёг немного левее, за кустом орешника, прикрывшись маскировочной накидкой. Я устроился чуть выше, в тени поваленного пня, держа в руках автомат. Дрон замер над деревьями, ведя наблюдение.
Время тянулось мучительно долго. Минуты растягивались, сердце стучало громко.
Я ещё раз глянул на экран — цель приближалась. Всё шло по плану, хотя чувство тревоги не отпускало.
Ветер стих, лес замер. Где-то вдалеке глухо прокричала кукушка. Скоро должно было начаться то, ради чего мы шли всё утро.
И вот наконец долгое ожидание подошло к концу. Из-за поворота показался долгожданный грузовик. Сначала — просто блеск на солнце от стекла фар, потом тяжёлый серо-зелёный силуэт с крестом на борту. Машина медленно катилась по дороге, и вдруг резко сбросила обороты двигателя. Стало очевидно, что водитель заметил преграду.
— Есть, — прошептал я себе под нос. — Попался.
Кузов качнулся, и вскоре мотор заглох. Пару секунд стояла тишина, затем открылась дверца со стороны пассажира.
Из кабины выбрался немец — высокий, в сером мундире и винтовкой в руках. Он осмотрел дерево, настороженно повёл стволом оружия в стороны и что-то выкрикнул, обращаясь к водителю. Тот, однако, не вышел.
«И что ему не нравится? То, что дерево отпилено, а не само упало, он с того места где находится, видеть не может. Он у кроны трётся, а сторона спила лежит в кювете заваленная ветками. Тогда почему не выходит второй и не хочет помогать своему камраду⁈» — размышлял я.
Тем временем, стоявший на дороге немец, выругался и постучал прикладом по кузову. Потом снова крикнул и призывно махнул рукой. Но из кабины ему в ответ раздалась явно недовольная речь.
Я шепнул в рацию:
— О чём они? Я не слышу. Приём.
В наушнике послышалось шуршание — Сергей, видно, вспоминал, на какую кнопку нажимать. Потом тихий голос прошептал:
— Тот, что вышел, зовёт шофёра на помощь. А тот не хочет. Говорит, мол, по инструкции нельзя покидать кабину.
— Вот козёл, — выругался я.
— И не говори, — прошептал мамлей, а потом спустя секунду спросил: — Что будем
