Мэтр Алекендр сидел возле ручья и задумчиво смотрел на медленно наполняющуюся флягу с водой. Это был первый раз за последние четыре дня, когда они сделали привал в светлое время суток. Обычно они гнали лошадей до тех пор, пока не становилось темно настолько, что трудно было разглядеть дорогу. Теперь же, когда стало ясно, что они всё равно опоздали и девушки уже находятся в городе, торопиться не было никакого смысла.
Сейчас главным было придумать план. Потому что все дороги в Кентрис были закрыты и хорошо охранялись. Торговцы, барды и крестьяне тщательно проверялись. Их двоих уж точно не пустят в город, только не знаменитого героя, которого многие знают в лицо, хотя его по этой же причине могли и впустить, но после каждый дворовый пёс знал бы о его приезде. А вот самого Алекендра, который выглядит как матёрый разбойник, прогнали бы наверняка. Да уж, не дали ему боги красивой внешности, да и боевая школа, в которой он рос, тоже не придала ему шарма. Семья волшебника уже третье поколение проживала в Люкении, но традиции торкийских предков свято чтила. Потому мальчики всегда с ранних лет обучались боевому ремеслу.
Возможно, он так и остался бы наёмником, как и все его братья, если бы однажды не открылся его магический дар. Это полностью перевернуло его жизнь, и через двадцать лет обучения магии, он добился неплохих результатов.
Когда фляжка наполнилась, Алекендр, слегка прикрыв её пробкой, пошёл к их маленькому привалу.
Пока он возился с водой, Лекамир уже снял свои доспехи и рубаху и, несмотря на холод ранней весны, спокойно дожидался, пока волшебник начнёт осматривать его спину. Сев рядом с рыцарем, Алекендр тяжело вздохнул и посмотрел на засохшие кровоподтёки. Вновь вытянув пробку из фляги, он начал щедро поливать спину чистой родниковой водой, стирая куском ткани грязь, пот и кровь со спины рыцаря.
— Ну что там? — послышался нетерпеливый голос Лекамира. Он говорил сквозь зубы, стараясь унять боль, которая растекалась по спине. Заклятие мага закончилось ещё днём, но жизнь приучила его стойко переносить ранения.
Когда вся грязь была смыта, Алекендр не верящим взглядом уставился на рану.
— Она выглядит... гораздо лучше... — неуверенно сказал волшебник, осторожно прикасаясь к уже чистой коже. Неровные края ранения слегка кровоточили, но кровь была чистой. Всё выглядело так, словно рана была нанесена неделю, а то и две назад, более того, словно за ней хорошо ухаживали, и уж точно не держали под грязной рубахой, пропитанной потом и дорожной пылью.
— Ну, ведь это хорошо, разве нет? — оптимистично заявил Лекамир. — У меня сильное тело, ну и магия, наверно, помогла.
— Потерпите немного... — сосредоточенно сказал маг, накладывая руки на рану и читая заклинание. Его ладони слегка засияли, посылая световые всполохи, которые словно маленькие ленточки-щупальца начали ласкать кожу, проникая внутрь. Это было лучшее из известных живительных заклинаний. Оно немного увеличивало метаболизм, что помогало ране заживать быстрее и снимало боль.
Осторожно убрав руки, Алекендр в шоке наблюдал за тем, как рана, которая ещё недавно кровоточила начала затягиваться на глазах.
— Как такое возможно? — тихо выговорил ошеломлённый маг.
— О, совсем не больно, — послышался радостный голос Лекамира. — Вы совершенствуетесь, мэтр.
— Ваша рана... она затянулась… — всё ещё неуверенно произнёс маг. — Заклинание не могло так... оно не излечивает так раны...
Алекендр вдруг задумался. Лишь однажды он имел честь наблюдать нечто подобное, как под исцеляющим заклятием рана точно так же затягивалась. Это было несколько лет назад, когда на Большой Охоте погибли две королевские семьи Шентры и Коргирии. Король Стонгут, который тогда был ещё наследным принцем Коргирии, — единственный, кто в тот день остался в живых, но после нападения был в таком состоянии, что вот-вот должен был сам скончаться. Даже признанные лекари Шентры со своими настойками и травами ничего не могли сделать. Тогда два первых волшебника, двух соседних королевств вложили все свои силы в заклинание исцеления.
Зермон Энотрий был одним из этих двух, а Алекендр ещё был учеником при нём и потому мог видеть своими глазами, как трудами двух выдающихся магов заклинание исцеления подобным же образом начало сращивать рваные края плоти. Принц Стонгут выжил, а Алекендр навсегда запомнил, что может по-настоящему сильный маг.
И теперь...
Мэтр посмотрел на свои руки, не веря во всё это.
Он только что сам легко сделал то, что едва удалось двум сильнейшим магам.
— Как такое возможно? — вновь тихо выговорил он.
— В чём дело, мэтр? — спросил явно повеселевший рыцарь. Он уже успел подняться и начал одеваться.
— Я не знаю... — выговорил тот, — как вы себя чувствуете?
— Замечательно, — ответил рыцарь, опять улыбнувшись, — почти не больно, хоть плечом немного трудно шевелить. Но после ранений всегда так. Пара тренировок, и всё будет хорошо. Что с вами, мэтр, на вас лица нет?
— Нет. Всё нормально, — проговорил Алекендр, поднимаясь.
Что, вообще, происходит с магией? То она начинает слабеть, то резко становится сильнее, чем когда-либо была. Когда они вернутся, он должен непременно обо всём рассказать мэтру Зермону.
— Надо набрать ещё воды, — кивнул на пустую флягу Лекамир, который, конечно же, не разделял его переживаний.
Алекендр машинально поднялся и, взяв флягу, поплёлся обратно к ручью. Из головы никак не выходило то, что только что произошло.
Положив пустую посудину на берег, он вытянул вперёд руку и попытался призвать огненный шарик. Через секунду в его руках всполохнул огонь, едва не спалив его рукава. Алекендр быстро скинул его вниз, и тот зашипел, упав в быстро текущий ручей.
Маг удивлённо смотрел на свои руки. У него ещё никогда не получалось такое сильное пламя, как бы он ни напрягался. А тут едва подумал — и чуть не сжёг самого себя.
— Что-то не так, мэтр? — раздался голос рыцаря совсем рядом.
Маг испуганно обернулся и инстинктивно спрятал руку за спину, но потом устыдился своего порыва и, ещё раз взглянув на ладони, задумчиво произнёс:
— Что-то странное происходит с магией.
— Я помню, вы рассказывали, что она начала утихать, — нахмурившись, сказал рыцарь, застёгивая ножны на поясе.
— Да... но теперь она становится сильнее...
— Сильнее? Разве это не хорошо? — удивился Лекамир.
— Не думаю... — Алекендр подхватил флягу и присел набрать воды.
Конечно, сильная магия — это хорошо, но не тогда, когда эта сила падает на тебя, словно снег на голову. И ещё не известно, что будет завтра. Может, это вроде всплеска, который быстро закончится, что-то вроде последнего рывка перед концом, а завтра вообще всё пропадёт. Ему сейчас как никогда хотелось поговорить со старым ворчуном Зермоном. Он хоть и был вечно чем-то недоволен, но в плане знаний и опыта он был незаменим.
