и потеряв слух, упали на колени и стали просить ФОРТИССИМА пощадить их страну. Но страшный волшебник не стал слушать. Он крикнул СФОРЦАНДО еще громче. От этого крика стены дворца задрожали, стекла в окнах разбились, а несколько деревьев, вырванных с корнем, пронеслись мимо испуганных детей и упали в реку, запрудив ее. Тем самым жители столицы лишились воды.
ФОРТИССИМ улетел. А люди еще долго мучились, страдая от глухоты и жажды, пока не прошла «глухая неделя» и не расчистили реку.
Казалось бы, все позади. Но тут к границам ФРИГИИ подошло огромное войско короля ЛОКРИИ с очень трудным именем — Мал-с’УмКвинта СиРеФаЛя VII.
Застигнутые врасплох, воины ФРИГИИ МУЖЕСТВЕННО пытались защищаться. Но силы были неравны, и войско ЛОКРИЙЦЕВ, захватывая города и селения, быстро продвигалось к столице государство МИ-ФРИГИИ.
Тогда испуганный СекундАккорд МиФаЛяДий IV собрал множество подарков, велел запрячь МЕДЛЕННЫХ АДАЖИО в тяжело груженые телеги и, сам встав во главе процессии, направился к войску Мал-с’УмКвинта СиРеФаЛя VII.
Послов приняли весьма холодно. Но все же провели к королю ЛОКРИИ в его походный шатер.
Мал-с’УмКвинт СиРеФаЛь VII сидел на золотом троне и ждал, когда перед ним предстанет этот Секундаккорд МиФаЛяДий IV «Печальный».
Тот робко вошел и, теряя царское достоинство, преклонил колени перед троном.
— Встань! — милостиво произнес Мал-с’УмКвинт. — Можешь сесть рядом! Нам надо поговорить с тобой, — и он указал на кресло, стоящее недалеко от трона.
— Я слушаюсь, — ответил СекундАккорд «Печалъный». — Слушаю внимательно и повинуюсь.
«Это хорошо. Значит, ты не столь глуп», — подумал Мал-с’УмКвинт.
— Ты не понял, почему мои непобедимые ЛОКРИЙЦЫ напали на ФРИГИЮ? — грозно спросил он вслух.
— Не знаю, Ваше Величество. Все это очень печально. Мы жили тихо, мирно, ни с кем не ссорились. А тут вдруг одно несчастье за другим: то прилетел грозный ФОРТИССИМ, то твои воины ворвались в нашу страну и стали жечь селения. Это печально.
— Так... Значит, не понимаешь? И ты не смог догадаться, за что ФОРТИССИМ разгневался на тебя?
— Я почувствовал это. Но не знаю. За что же?
— А за то, что вы с царицей ДоРеФаЛией вырастили яркие цветы, и от этого дети стали смеяться, а не плакать!
— Так я вырву эти цветы с корнем! — воскликнул МиФаЛяДий.
— Вот и хорошо, — продолжал Мал-с’УмКвинт. — Мы так и думали, что ты быстро поймешь, как тебе следует действовать. Но это не все. Гнев ФОРТИССИМА был столь велик, что он даже хотел убить тебя... Но я упросил не делать этого, — и Мал-с’УмКвинт снисходительно усмехнулся.
— Однако, — продолжал он, — совсем не наказывать тебя за то, что ты способствовал Радости, нельзя. Поэтому ФОРТИССИМ приказал следующее: «Вместо того, чтобы выращивать красные цветы, и ты и твоя жена, царица ДоРеФаЛия, должны будете ходить только в ЯРКО-КРАСНЫХ одеждах, таких, какие шьют в моей стране. А раз в году, без охраны, вдвоем вы должны садиться в НЕУСТОЙЧИВУЮ ДОМИНАНТУ (спортивное судно с ярко-алыми парусами) и плыть в залив НОН (морских чудовищ ДЕВЯТИметровой длины). Там вы будете сбрасывать в море двух маленьких КОЛОРАТУР (грудных детей с ОЧЕНЬ ВЫСОКИМИ голосами)...
Ведь НОНЫ тоже должны питаться! — сказал смеясь Мал-с’УмКвинт. — В противном случае вы лишитесь трона, а ваша страна будет подвергнута разрушению. Ты все понял?
МиФаЛяДий упал на колени.
— Да, да, понял, — причитал он. — Но кто отдаст нам своих детей и где мы возьмем такую одежду? Ведь красную материю у вас в ЛОКРИИ красят кровью! — с ужасом воскликнул Се^ундАк-корд.
— Ну и что?
— Да нас же народ будет ненавидеть за это!
— Подумаешь! Испугался! Если ты так любишь народ, иди работай сапожником! А трон уступи другому, более умному!
МиФаЛяДий печально опустил голову и молча пошел к выходу.
— Подожди! — остановил его Мал-с’УмКвинт, — ФОРТИССИМ уверен, что ты будешь благоразумным. Поэтому, несмотря на злость, он прислал тебе в награду за будущую службу вот этот орден.
Мал-с’УмКквинт протянул СекундАккорду коробочку. Это был выложенный изумрудами орден БОЛЬШОЙ СЕКУНДЫ (колючего зверька, похожего на ежика).
МиФаЛяДий осторожно подошел к ЛОКРИЙЦУ, принял от него орден, поклонился.
Только тут Мал-с’УмКвинт с удивлением обнаружил, что на СекундАккорде нет ни одной пуговицы, и что его камзол и штаны держатся на веревочках.
— А что это такое? — Спросил ЛОКРИЕЦ МиФаЛяДия удивленным и грозным тоном.
— Это?.. — чуть не заплакал СекундАккорд. — Это все моя жена. У нее странная причуда — собирать и коллекционировать пуговицы. На моей одежде ни одной не оставила.
— Что? — удивился Мал-с‘УмКвинт. — Она сумасшедшая?
— Уж и не знаю, — сказал СекундАккорд печально, — но только это началось давно, через неделю нашей свадьбы... Вот так.
— И он опять печально вздохнул. — Всю жизнь хожу с бретельками.
— Ладно, иди, — промолвил царь ЛОКРИИ, усмехаясь. — Тебе не позавидуешь.
Еще три дня стояли войска ВОИНСТВЕННОЙ и МРАЧНОЙ ЛОКРИИ у стен МИ-ФРИГИИ. И, наконец, убедившись в том, что «Печальный» СекундАккорд сдержал свое слово и вырвал цветы, а дети перестали радоваться и смеяться и теперь, как и их король, стали печальными и все больше сидят по домам, ЛОКРИЙЦЫ, оставили страну.
Прошло несколько дней... В один из дождливых пасмурных вечеров СекундАккорд МиФаЛяДий IV стоял у окна, как всегда СКЛОНИВ ГОЛОВУ, и грустно смотрел на обезображенную черную землю — туда, где еще совсем недавно росли прекрасные цветы и весело играли дети.
— Отчего ты стал печальным? — спросила королева. — Разве стоит расстраиваться из-за каких-то цветов? Мы могли бы лишиться и большего — нашего трона.
— А ты? Сама радостная ходишь? Ведь, ко всему прочему, теперь все твои наряды придется заменить.
— Ну и что? Я, кстати, люблю КРАСНЫЙ цвет. Он мне очень идет и будет как раз в тон нашей яхте — АЛОЙ ДОМИНАНТЕ.
— Да, но где мы найдем столько красной материи? Ведь краска, которой у нас пользуются, очень дорогая, и она быстро выгорает. А если в нее добавить кровь, как это делают в ЛОКРИИ, ты можешь представить, что будет? Нас сочтут друзьями ФОРТИССИМА, станут ненавидеть и даже могут убить!.. Я и так не знаю, куда теперь девать этот дьявольский орден БОЛЬШОЙ СЕКУНДЫ. Ведь не носить его — будет конфликт с ЛОКРИЕЙ.
— Ты прикрепи его так, чтобы он не бросался в глаза, — сказала
