— Вот капитан Франсиско Перальта. Он ими командовал, — ответил Гектор.
— Спроси его о других кораблях. Нам нужно знать, как они вооружены и сколько там людей, — отрывисто сказал Соукинс. Он вел себя как обычно, манерой поведения напоминая терьера, всегда готового к действию. Соукинс рассматривал четыре корабля, что виднелись вдалеке на якорной стоянке на рейде возле Панамы. Гектору оставалось только удивляться неиссякаемой энергии капитана-буканьера.
Испанский капитан чуть помешкал, потом ответил:
— На борту этих кораблей вас ждут четыре сотни хорошо вооруженных человек.
Негр на палубе возле Перальты зашевелился и открыл глаза. Они были полны болью. Было понятно, что он смертельно ранен.
— Там никого нет. Все уже ушли сражаться, — прохрипел Эстебан.
Перальта стал было опровергать, но Соукинс оборвал испанца.
— Капитан, я скорее поверю умирающему. Вы храбро сражались, и вам нечего стыдиться. Нам теперь нужно госпитальное судно.
Боцман сказал правду. Когда буканьеры доплыли до стоящих на якоре кораблей, там не оказалось ни единой живой души, хотя кто-то и попытался уничтожить самый крупный из них, галеон «Ле Сантиссима Тринидад», «Пресвятая Троица». На фордеке нарочно был разведен костер из ветоши и деревянной стружки, несколько досок обшивки были пробиты топором. Но еще не успевший разгореться огонь быстро потушили, и плотник сумел остановить течь. Потом раненых, и буканьеров, и их противников, уложили на широкую палубу галеона, и им начали оказывать помощь.
— Сомневаюсь, что наш капитан Харрис выживет. Ему прострелили обе ноги, когда он пытался влезть на корабль Перальты, — сказал Жак, наблюдая за тем, как Гектор зашивает глубокий порез на плече буканьера.
— Это что, нашей «роте» предстоит избрать нового капитана? — спросил юноша. Когда-то он видел, как доктор Смитон пользовался швейными иголкой и ниткой, и теперь пытался повторить его приемы.
— Как только наши раненые более-менее оправятся, тогда соберется совет всей экспедиции, там и решится, что мы будем делать дальше, — ответил француз. — Кто-то уже требует вернуться на Золотой остров. Другие говорят, что у нас мало добычи, и не прочь продолжать рейд.
— Ты как будешь голосовать?
Жак смиренно развел руками.
— Мне все равно. В общем, я бы голосовал за возвращение, но это зависит от того, кого выберут новым командиром.
Гектор занялся следующим пациентом. Им оказался капитан Перальта, чьи обожженные лицо и руки требовали заботы.
— Мне очень жаль, что погибло так много людей из вашего экипажа. Они сражались очень храбро, — сказал юноша испанцу.
Кровопролитный бой пережили менее четверти членов команды «Санта-Каталины».
— Никогда в жизни я не видывал ни столь меткой стрельбы, ни столь отчаянной отваги, — холодно ответил капитан. — Хвала Господу, что жителям Панамы за городскими стенами ничего не грозит.
— Значит, вы не верите, что город падет?
— В минувший год члены городского совета отправили в казначейство счет, во сколько обошлось строительство нового крепостного вала вокруг города. Они просили возместить затраты. В ответ из Испании пришел вопрос: они возвели стену из золота или серебра? — Многоопытный испанский командир безрадостно улыбнулся. — Уверяю вас, стена сложена из огромных каменных блоков, каждый весом в несколько тонн.
Гектор потянулся за склянкой с мазью и начал накладывать ее на ожоги Перальты.
— Как вышло, что ты так хорошо говоришь по-испански? — поинтересовался Перальта.
— У меня мать родом из Галисии.
— И что привело тебя сюда вместе с этой воровской шайкой? Ты как-то не очень-то вписываешься в эту компанию.
— Я старался держаться подальше от одного из этих воров, как вы их назвали, и тем не менее оказался под его командованием, — ответил юноша. Вдаваться в подробности ему не хотелось.
— Тогда я посоветовал бы тебе как можно быстрее расстаться с ними. Когда попадешь в руки здешних властей — а это наверняка случится, — тебя, как и всякого из твоих товарищей, казнят за пиратство. Пощады не будет.
— Я только и думаю, как бы покинуть эту экспедицию. И надеюсь, сумею убедить друзей отправиться вместе со мной, — заверил испанца Гектор.
— Нередко о человеке судят по тому, каковы у него друзья, хотя порой дружба влечет за собой печаль, — заметил испанец, и было ясно, что Перальта думает о своем боцмане. Эстебан скончался от полученных ожогов.
— По-вашему, что случится дальше? — спросил Гектор.
Испанец склонил голову набок, чтобы Гектор смог нанести мазь на лоб, до самой линии волос обожженный пламенем, оставившим белые пятна помертвевшей кожи.
— Полагаю, твои товарищи потребуют за меня выкуп, — сказал Перальта. — Но вот заплатят ли власти, это другой вопрос. В конце концов, у меня под командованием больше нет корабля.
— Есть другие корабли.
Перальта окинул юношу пронзительным взором.
— Если ты стараешься выудить из меня сведения о силе Флота Южного моря, ничего не выйдет.
Гектор вспыхнул.
— Я и не думал что-либо выпытывать! Может, когда-нибудь ваш корабль починят.
Испанский капитан смягчился.
— Очевидно, у тебя нет пиратского опыта и ты не знаешь, как действуют пираты. Твои товарищи не оставят на плаву ни единого корабля, который не понадобится им самим.
Поглядев на озадаченного Гектора, Перальта продолжил:
— Они опасаются возмездия за свои преступления. Как только твоя шайка воров отправится восвояси, власти реквизируют и вооружат все имеющиеся суда и бросят их на преследование этой банды морских разбойников.
Словно бы в подтверждение предсказаний испанца послышались приказы, которые выкрикивал капитан Коксон. Он отряжал группу буканьеров на стоящие на якорях корабли. Они должны были вернуться на борт поврежденной огнем барка лонга Перальты и довершить то, чего не сумели сделать взрывы.
* * *
Прошло пять дней, прежде чем раненые оправились настолько, чтобы принять участие в общем совете экспедиции. Он проходил на палубе «Пресвятой Троицы», буканьеры сгрудились на шкафуте галеона, а их главари стояли на шканцах. Там были Коксон, Соукинс, Кук и Шарп. Не было только Харриса, скончавшегося от ран. Гектор, стоя у борта вместе со своими друзьями, разглядел перемены в Коксоне. Теперь, когда его соперничеству с Харрисом пришел конец, буканьерский капитан держался еще заносчивее и самоувереннее, чем у Золотого острова, и его резкий неприятный голос явственно разносился над собравшимися.
— Вот уже три недели мы провели в нашем предприятии, а я всегда советовал проявлять осторожность… — начал он.
