— Чего иного ожидали ваши люди? Что они знают о нашей экваториальной погоде? Ничего! — заметил капитан Перальта в разговоре с Гектором. Число испанских пленников росло, и у Гектора с Перальтой вошло в обычай встречаться и беседовать на носу корабля, где их никто не мог подслушать.
— Но дожди-то совсем кончились? — спросил Гектор.
Перальта пожал плечами.
— В это время года возможны сильные ливни, даже в августе. Интересно, твои товарищи до сих пор хотят следовать за своим капитаном? — покосился Перальта на юношу.
Совет буканьеров избрал Бартоломью Шарпа новым командиром, присвоив командующему экспедицией громкое звание адмирала.
Гектор замялся, и проницательный Перальта оказался на высоте, правильно поняв заминку.
— В нем есть какая-то неискренность, верно? Что-то не совсем хорошее.
Гектор чувствовал, что ответить согласием значило бы проявить нелояльность, поэтому ничего не сказал. Но Перальта попал в точку. Было в Шарпе нечто беспокоившее Гектора. Это «нечто» юноша подметил еще на Золотом острове. Уже тогда он подумал, что от Шарпа, в силу его характера, нужно ждать неприятностей. За дружелюбной улыбкой на мясистых выпяченных губах крылась неискренность, которая не позволяла полностью доверять капитану. Теперь, когда Шарпа сделали адмиралом, возросшая тревога не оставляла Гектора. Он ясно понимал, что тот печется лишь о собственных интересах, хитер и бесчестен.
— Когда ситуация станет еще тяжелее, я не удивлюсь, если кое-кто из твоих приятелей решит от вас отделиться, — продолжал Перальта. — Твои товарищи подвержены влиянию обстоятельств и порой бывают безжалостны.
Чтобы сменить тему, Гектор показал испанцу новый квадрант, который смастерил Рингроуз.
Перальта смотрел, как юноша передвигает визирки инструмента по деревянному основанию.
— Кажется, этот инструмент несколько сложнее обычного. Тут больше движущихся частей, — заметил испанец.
— Рингроуз уверил меня, что он позволяет счислять нашу широту, когда солнце очень высоко в небе, например, даже в полдень. Простой квадрант обычно дает большую ошибку. Вот, посмотрите… — Гектор вручил Перальте инструмент, чтобы тот смог осмотреть дополнительные ползуны. — Они позволяют считывать измерения, даже когда солнце в девяноста градусах над головой.
— К счастью, чтобы определить свое местоположение, мне не нужны подобные устройства. Я неплохо знаю побережье, отсюда до Лимы и дальше, — сухо ответил испанец. — И если у меня возникают сомнения, я обращаюсь к своему дерротеро, лоции, и тогда уже точно знаю, где нахожусь. — Он позволил себе сардоническую улыбку. — Вот она, подлинная дилемма вашего нового командира. Он не знает ни того, где находится, ни того, что ждет впереди. Рано или поздно его люди это тоже поймут. Они — стая волков, в любой момент готовых обнажить клыки, и их главарь может быть столь же безжалостным.
* * *
Предостережение Перальты припомнилось Гектору на третьей неделе августа, когда «Троица» нагнала маленькое каботажное судно. Как ни странно, его команда дала бой. Они завесили фальшборт парусиновыми подвесными койками, чтобы скрыть свою численность, и стреляли из старинных аркебуз по приближающемуся галеону. Сражение продлилось всего полчаса, и в исходе его сомнений не было. «Троица» была намного больше, и по числу стрелков буканьеры превосходили испанцев раза в три или четыре. Однако прежде чем барк спустил топсель в знак сдачи и уцелевшие запросили пощады, вражескими пулями были тяжело ранены двое буканьеров.
— Обыщите посудину и утопите ее! Да поживее с этим! — сердито напутствовал абордажную партию Шарп, глядя как спускают на воду каноэ, служившее «Троице» в качестве судовой шлюпки. Капитан пребывал в дурном настроении. Вражеским огнем перебило только что натянутый такелаж, и требовалось заново сплеснить и перевязать тросы, что означало новую задержку, а минуло уже три недели с тех пор, как они в последний раз захватывали хоть какую-то добычу.
Каноэ сделало с дюжину рейсов между двумя кораблями, перевозя плененную команду; испанцев теперь удерживали ради выкупа или заставляли работать на борту галеона. Отвалив от барка в последний раз, буканьеры шумно ликовали от радости и потрясали кожаными сумами и бутылками. Оказалось, барк вез пять тысяч песо и богатые запасы вина и других спиртных напитков. Боцман «Троицы» Сэмюел Гиффорд, не теряя времени, устроился у основания грот-мачты и разделил добычу, и каждый унес в шляпе свою долю монет. Каждый четвертый, по жребию, получил также и бутылку.
— Эй ты! — подозвал Шарп Гектора. — Выспроси у наших пленников, почему они сопротивлялись, когда против нас у них ни единого шанса не было.
— Кто из вас капитан? — спросил Гектор. Только горсточка пленных была в рабочей матросской одежде. Он догадался, что это и есть команда барка. Большинство же пленников — около тридцати человек — для моряков были слишком хорошо одеты и больше походили на неродовитых дворян. Среди них выделялся священник: пожилой краснолицый монах прижимал к телу свое облачение, словно опасался подцепить какую-то нечестивую заразу.
Низенький человечек в коричневом дублете и в испачканной, но дорогой по виду рубашке шагнул из группы пленников.
— Меня зовут Томас де Аргандона. Я — местре де кампо из города Гуаякиль, вон там. — Он жестом указал куда-то за горизонт.
— Мне нужен поименный список всех ваших подчиненных и откуда они, — объяснил Гектор.
— Уверяю вас, в нем нет нужды, — заявил маленький человечек несколько напыщенно. — Нам известно, что у вас, пиратов, в обычае просить выкуп за пленников, и мы между собой уговорились не принимать участия в этой отвратительной практике.
— О чем он толкует? — требовательно спросил Шарп.
В его голосе прорезалась угроза.
Аргандона заговорил снова.
— Мы искали вас.
— Искали нас?.. — изумленно переспросил Гектор.
— На всем побережье известно, что вы плаваете в этих водах на борту похищенной вами «Сантиссима Тринидад». Мы с товарищами предложили свои услуги его превосходительству вице-королю Перу. Мы намеревались обнаружить вас, а потом сообщить его превосходительству, где в точности искать ваш корабль. Тогда он смог бы слать армадилью, чтобы вас уничтожить.
— Но ваш корабль не идет ни в какое сравнение с нашим! Вы же должны это понимать.
— Мы и не собирались сражаться с вами, — снисходительно отвечал Аргандона. — Лишь наблюдать и сообщать. Но раз нам был брошен вызов, мы, как благородные люди, — последнее слова он особо выделил голосом, — не могли уклониться от битвы. Это вопрос нашей чести.
