— Тогда почему он выбрал меня? — недоумевал Изреель. Его лицо стало упрямым и суровым. — Почему для своей затеи он выбрал именно меня?
— Потому что хотел привязать нас к себе, — тихо промолвил Дан. Остальные удивленно посмотрели на индейца мискито. Тот редко высказывал свои замечания. — Помните, как Коксон отказался взять Гектора в свой отряд, который собиралась вернуться на Золотой остров? Мы держались вместе, Коксон выставил себя дураком, и еще несколько человек ушли за нами на другую сторону. Шарп не хочет, чтобы подобное повторилось, когда командует он.
Гектор начал понимать, что имеет в виду Дан.
— Значит, по-твоему, Шарп хочет, чтобы мы оставались на «Троице»?
Дан кивнул.
— Несколько человек уже подходили ко мне, спрашивали, нравится ли мне Шарп как адмирал. Они замышляют голосованием низложить его. Если им не удастся его убрать, они уйдут сами.
— То есть ты хочешь сказать, что если мы вместе с ними вернемся в Карибское море, то о смерти священника наверняка станет известно, и Изреелю грозит оказаться на виселице в Порт-Ройяле. Так?
— Шарп знает, что мы держимся вместе, а мы ему нужны, — сказал Дан, и неспешная манера говорить придала его словам еще больший вес. — Подумайте, кто мы тут. В рукопашной схватке никто на борту этого корабля не сравнится с Изреелем. Люди его уважают. Когда мы высылаем абордажную партию, то они рады, если он идет вместе с ними. Лучше Гектора переводчика нет. Найдется немало тех, кто способен изъясняться по-испански, но Гектор мастерски умеет обходиться с испанцами, с людьми вроде Перальты. Они ему доверяют.
— А что про Жака? Неужели в нем нет ничего особенного? — спросил Изреель, с усилием принимая обычный шутливый тон.
Дан слегка улыбнулся.
— Разве ты не знаешь, что хорошего кока на корабле ценят выше, чем хорошего капитана? — Улыбка исчезла, индеец посерьезнел. — Что касается меня, то в экспедиции осталось всего два гарпунера. Если нас не будет, то у «роты» точно с едой станет хуже, чем теперь. А кто голодает, тот всегда недоволен.
И это чистая правда, подумал Гектор. Обеспечить едой в достатке весь многочисленный экипаж «Троицы» было очень сложно, и эта проблема дамокловым мечом висела над буканьерами.
— Капитан Перальта еще в Панаме говорил мне, что от экспедиции кто-то обязательно отколется.
— Это еще хуже, чем когда я убил человека в бою на деньги, — хмуро сказал Изреель, разглядывая свои руки. — Тогда, по крайней мере, все случилось в приступе бешенства. В этот раз меня попросту обвели вокруг пальца.
— Положение не безнадежно, — успокоил его Гектор. — Дай время, и смерть священника забудут, или, возможно, вскроется двуличие Шарпа. Но пока у нашего адмирала есть преимущество. Как бы нам того ни хотелось, он привязал нас к себе, именно так, как говорит Дан. Мы должны выжидать, пока дела не выправятся.
Глава 12
Гектор смотрел, как Бартоломью Шарп выбрасывает двойную четверку. «Пассаж» был простой до примитивности игрой в кости, однако в самый раз для игроков на борту «Троицы». Рисковать награбленным добром они желали с наименьшими усилиями, а результат хотели получать максимально быстро. Правила были просты: три игральные кости, играют двое. Сначала играющий кидает пару костей, а потом — третью. Если общее число выпавших очков на всех трех костях больше десяти, он выигрывает. Если десять или меньше, то проигрывает.
Капитан бросил снова, выпала пятерка, и он сгреб монеты, поставленные на кон вторым игроком. Пересыпая выигрыш в кошель, он поймал на себе взгляд стоявшего позади Гектора.
— Чего тебе? — бесцеремонно спросил Шарп, устремляя на юношу злобный взгляд.
Гектор успел заметить в глазах капитана промелькнувшую тревогу и вспыхнувшую на миг искру неприязни. Этого хватило, чтобы юноша задумался, не окажется ли новый капитан угрозой не меньшей, чем Коксон: Шарп был столь же опасен, но намного коварнее.
— Если позволите, пару слов наедине.
Шарп повернулся к проигравшему и, пожав плечами, с ложным сочувствием сказал своей жертве:
— Ну, на сегодня хватит. Я отыграл все деньги, что тебе одалживал. Сыграем снова, когда захватишь побольше добычи.
Шарп нарочно оставил игральные кости на барабане кабестана. Впрочем, он не стал бы рисковать и садиться играть с более искушенными игроками в Лондоне или профессионалами этого дела, хотя все три кости и были высшим достижением мастерства фальшивомонетчика. Два кубика были тщательно подобраны друг другу под стать, чтобы на них чаще всего выпадали пары. Третья, разумеется, была «подправлена» так, чтобы приносить наибольшие очки. Именно последняя кость едва уловимо отличалась по цвету очков на одной из граней, и этого было вполне достаточного, чтобы ее узнавал капитан Шарп. Естественно, он предусмотрительно не забывал проиграть несколько бросков, прежде чем начать применять три костяшки в правильной последовательности. И теперь, после двух месяцев игры, он завладел десятой долей всей добычи, захваченной в плавании.
— Ну, что у тебя? — неприветливо поинтересовался он, отойдя с Гектором подальше, чтобы их разговор не подслушали.
— Есть опасность бунта пленников, — сказал Гектор.
— С чего бы?
— Потому что у нас не хватает людей, чтобы должным образом присматривать за ними.
Капитан уставился на Гектора.
— Еще что-нибудь?
— Да. Дело не только в том, что пленников много. Мы держим в плену тех, кто богат, или офицеров с захваченных нами кораблей.
— Конечно. Только их и есть смысл удерживать.
— И с наибольшей вероятностью они-то и устроят бунт.
Шарп ничего не ответил, устремив взор в море. Закатное солнце окрасило подбрюшья облаков в тревожный темно-красный цвет. Словно бы за горизонтом разгорелся громадный пожар. Эта картина напомнила Бартоломью Шарпу плачевный итог рейда на материк двухнедельной давности. Испанцы успели отступить в холмы, захватив с собой все ценное. Он пригрозил сжечь дома и фермы, если ему не заплатят выкуп, но испанцы оказались неожиданно коварны и умны. Они ловко затянули переговоры, а сами тем временем собрали достаточно сильный военный отряд, и солдаты отогнали буканьеров обратно к морю. Разочарованные, участники набега все же сумели поджечь фермы. Спустя несколько дней сорок человек из экипажа, недовольные неудачами предпринятого похода, покинули «Троицу». На захваченном барке они уплыли на север, решив вернуться в Карибское море. От первоначального состава экспедиции осталась едва ли сотня человек, и их вряд ли хватит, чтобы сдержать пленников в случае восстания.
