вылетает из машины и скрывается в доме для персонала. Смотрю ей вслед и понимаю — второй раз я ту же ошибку не допущу. Оля слишком мне дорога, чтобы потерять её.
Захожу в дом, а там царит хаос. Арина Романовна что-то творит на кухне, гремя тарелками, а Лада тренируется скакать на костылях по холлу.
— Что происходит? — удивляюсь такому ажиотажу.
— Арина Романовна решила состряпать торт на твой день рождения, — отмахивается Лада.
— Ясно. А зачем?
— У неё спроси, — пожимает плечами и снова наворачивает круги по комнате. — Я ей сказала, что ты не празднуешь. Но в этом доме меня никто не слушает. Прямо как сейчас, — кричит мне в спину, когда я уже захожу на кухню.
— Вечер добрый, Арина Романовна, — скрещиваю руки на груди.
— Кирилл Андреевич, — женщина широко улыбается, а в глазах прямо счастье светится. — С днём рождения вас! Я почти закончила, немного не рассчитала с размахом, — причитает, пока достаёт чашку, в которую принимается сыпать сахар.
— Я не праздную. Как вы вообще узнали, когда у меня день рождения? — свожу брови, ожидая ответа от кухарки.
А та вытирает руки о фартук, смотрит на меня и молчит.
— Эм, — мнётся Арина, помявшись немного, — наверное, вы говорили. Не знаю.
— Не помню такого, — скептически осматриваю её. — Но не стоит, я не буду праздновать, — разворачиваюсь и ухожу в спальню.
— Кирилл Андреевич, — женщина бежит за мной, — простите, возможно, я лезу не в своё дело, но почему вы не хотите отметить?
— Какое это имеет значение? Спасибо, что приготовили торт, конечно, но я не буду. Завтра посидите с девочками, чай попьёте, — слегка улыбаюсь.
— Я думала, вы обрадуетесь...
— Не надо думать за меня. Договорились?
— Но, Кирилл Андреевич, это же замечательный праздник, — улыбается.
— В детских домах не празднуют дни рождения, — бросаю напоследок, — спокойной ночи.
Не дожидаясь ответа Арины, закрываюсь в комнате.
№ 23.2
*Ольга*
Переодеваюсь в уютную пижаму с длинными штанами и уже растянутой футболкой. Размышляю о нашем с Кириллом разговоре. Он вывернул передо мной душу, а я не нашлась что сказать.
В голове мелькают сотни вариантов признания в том, что я ношу под сердцем его ребёнка. Я просто обязана найти слова для Кирилла, я не имею права так с ним поступать.
Не успеваю нырнуть под одеяло, слышу, что громко хлопает соседняя дверь. Кажется, даже доносится женский плач. Это Арина Романовна?
Недолго борюсь со своим желанием сидеть в спальне и никуда не лезть, но натягиваю тёплые носочки и выхожу из комнаты:
— Арина Романовна, — тихо стучу в её дверь. — У вас всё в порядке?
— Оленька, — женщина открывает, попутно вытирая слёзы с глаз. — Я разбудила тебя? — осматривает меня блуждающим взглядом.
— Нет, — качаю головой. — Хотите поговорить?
Арина отступает и впускает меня в свою спальню. Первое, что бросается в глаза, — это ворох старых фотографий на кровати. Потрёпанные, начала девяностых, с датами в правом нижнем углу.
— Это вы? — слегка улыбаюсь. — Красивые фото.
— Да, Серёжа был отличным фотографом, — бросает короткий взгляд на кровать. — Но сволочью.
— Ваш супруг? — тяну руку к одной из карточек.
— О, деточка. Просто сожитель. Присаживайся.
Арина сгребает фотографии, не дав взять ни одной, а мне на глаза попадёт карточка, без даты. На ней Кирилл. Зачем её фотография начальника? Хотя он сам на себя не похож. Смотрю на него и ловлю странное чувство, но не успеваю понять, какое именно, как кипа лиц пропадает из поля зрения в тумбочке около кровати.
— Вы скучаете по семье? — тихо спрашиваю и сажусь на угол кровати. — Поэтому вы плачете?
— Очень скучаю, но нет, — слегка улыбается и садится рядом, обдавая меня ярким ароматом ванили. — Я расстроилась, что у меня не вышло сделать сюрприз Кириллу Андреевичу.
Вздёргиваю брови. А он здесь при чём?
— Оу, — Арина, похоже, быстро делает выводы по моему озадаченному выражению лица, — ты не знала. У него сегодня день рождения. Вот. Я хотела испечь ему торт, — женщина опускает взгляд и методично ковыряет свои ногти. — Испекла, вернее. А он расстроился. Получается, я испортила ему настроение в собственный день рождения.
— Он не говорил, что у него сегодня праздник, — тоже опускаю голову и вспоминаю наш ужин и прогулку по набережной.
Выходит, Кирилл отметил этот день со мной?
— Оказалось, он не празднует, — пожимает плечами женщина, а её голос подрагивает.
— Наверное, это потому что он вырос в детском доме, — поглаживаю Арину по плечу, — не расстраивайтесь. Кирилл Андреевич — своеобразный человек, но точно незлой. Уверена, он не хотел вас обидеть.
— Ты знаешь про детский дом? — женщина оборачивается ко мне, а взгляд её становится жёстким, будто я получила доступ к секретной информации, к которой её не допустили.
Еле сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть:
— Да, так вышло, он рассказал мне об их знакомстве с Ладой Валерьевной.
— Вот как, — протягивает Арина. — Наверное, ты права. Иди к себе, — улыбается женщина, — незачем сидеть со мной. Прости, что потревожила тебя, у меня бывает, не могу со своими чувствами совладать.
— Точно? — хмурюсь.
— Точно, точно, — улыбается шире, хотя я в эту улыбку не верю.
Но навязываться тоже не хочу, поэтому оставляю женщину наедине со своими думами. Сама же заползаю в постель и стараюсь уснуть. Сон приходит не сразу, но картинки перед глазами не дают отключиться и просто отдохнуть.
То и дело всплывает фотография Кирилла, которая затесалась в ряды фотокарточек Арины Романовны. Устав ворочаться, открываю глаза. На улице кромешная тьма, всепоглощающую тишину изредка нарушает далёкий лай дворовой собаки. А потом и вовсе начинает урчать живот.
Горько вздохнув, сползаю с кровати и сразу надеваю тёплые носочки, а сверху тапочки, накидываю на плечи плед и перебежками спешу в дом. Захожу на кухню и лезу в холодильник. С ужасом представляю, каких размеров я буду к родам.
На глаза попадается торт, который Арина сделала для Кирилла, от него так и веет ванилью, сливочным сыром и шоколадом. Слюни чуть на пол не капают. Возникает дикое желание пойти и разбудить Кирилла, высказаться, что он лишил себя и нас заодно такой аппетитной вкуснятины. Еле сдерживаюсь.
Вместо этого беру зелёное яблоко и с грустью грызу его, сидя за кухонным столом и причитая про себя. Внутренний диалог приводит меня лишь к одной мысли: «Я должна преодолеть все свои страхи и поговорить с Кириллом».
Полная решимости, поднимаюсь, скрипнув ножками стула, и устремляюсь по лестнице наверх, ещё больше кутаясь в плед, будто в кокон. Мысленно проговариваю свой монолог.
Начну с того, что...
А с чего я начну? Наворачиваю круги под дверью Кирилла.
«Нам
