– Пойдем, я все тебе покажу! Дафна рассказала мне о твоей деловой хватке! И о том, что многому у тебя научилась! Мне тоже нужен твой совет. Ведь мы скоро станем кузенами! А члены одной семьи помогают друг другу, разве не так? У меня есть идея. Но на этих островах мне некому помочь, кроме тебя. Как чистить рыбу или делать сыр – по этой части советчиков тут полно… А в отношении бизнеса… – Попи взметнула правую руку к шее и подбородку. Этот жест в Греции означал то же самое, что поднятый вверх средний палец в Америке. – Бизнес, tipota…[53] skata[54]. Дерьмо!
– Я смотрю, тебя тоже захлестывают эмоции! – Стивен покачал головой и улыбнулся.
– Да, мы с сестрой очень похожи! Вот только ей повезло, она выросла в Америке. У нас здесь совсем не то. Не те возможности. Я уже столько лет батрачу в кафе! А ведь способна на большее. Все это время я внимательно смотрела и училась, и знаю, что у меня получится. Мне надоело обслуживать malakas[55], которые разбавляют водой ликер, курят, укладывают в постель туристок и называют себя крупными бизнесменами. Я хочу большего, Стивен! У меня есть планы, я стремлюсь быть такой, как Дафна. – Попи посмотрела на кузину взглядом, в котором читались любовь и целеустремленность.
– Что ж, расскажи, что у тебя за планы, – предложил Стивен.
Дафна смотрела, как Попи уводит Стивена, и пыталась разобрать их разговор, но, к сожалению, они скрылись в курятнике до того, как она успела что-то услышать. «Что ж, возможно, так даже лучше», – подумала она и, повернувшись к бабушке, сжала ее руку, покрытую темными пятнами, чуть сильнее обычного, но осторожно, стараясь не сделать больно. Она знала, как сильно ее беспокоят больные суставы.
Yia-yia заговорила первой:
– Значит, это твой американец…
– Через неделю он станет нашим американцем.
– Нет, не моим, в этом я уверена, – покачала головой старушка.
– Почему? В чем дело? Что-то не так?
– Да, все очень плохо, Дафна. Он слишком худой, такой же, как ты. У него так много денег, но он не может позволить себе нормально питаться! Иногда я не понимаю американцев! – Поцокав языком, она продолжала: – Пойдем посмотрим, как там наша еда. Не хочу, чтобы stifado пригорело. – Бабушка ясно дала понять, что на этом обсуждение Стивена закончилось.
Дафне очень хотелось знать, что увидела Yia-yia, заглянув в глаза ее жениху, но и помимо этого ей нужно было многое обсудить, задать массу вопросов. Почему бабушка решила готовить stifado, понимая, что после такой нагрузки ей придется несколько дней приходить в себя? Почему все эти годы, рассказывая Дафне самые разные истории и легенды, она молчала о Доре и о том, что случилось во время войны? Дафна знала, что, какой бы вопрос она ни задала бабушке, та ответит честно. Но чем больше она думала о тайнах Yia-yia, тем сильнее нервничала. Пока они вместе шли через веранду, Дафна мысленно перебирала вопросы, которые хотела бы задать, и думала, как правильно сформулировать их и какие могут прозвучать ответы.
– Смотри, koukla! – Бабушка прервала внутренний диалог Дафны, указав на лимонное дерево. – Дафна, посмотри, все так, как я говорила вам с Эви.
Yia-yia показывала на узорчатую паутину, которую чуть раньше заметила ее правнучка. С одной стороны ее зияла большая дыра: мухе все-таки удалось вырваться.
– Видишь, Дафна mou, гибрис – очень опасное качество. Стоит отвлечься на мгновение, и твою драгоценную собственность не удержит даже самая лучшая ловушка.
Глава 25
– Позволь мне! – Дафна сняла с огня тяжелую серебристую кастрюлю.
– Отлично, koukla mou! Постарайся не сдвинуть крышку. – Бабушка присела на деревянный стул.
– Знаю, знаю! – Кастрюля была такая тяжелая, что Дафна почувствовала, как напряглись ее мышцы. Она потряхивала посудину в разные стороны, стараясь не сдвинуть крышку. Но бабушка закрепила ее надежно, чтобы удержать все ароматы.
Дафна знала, что секрет аппетитного густого соуса в том, чтобы не дать улетучиться ароматам, – тогда он получался невероятно вкусным.
– Готово, – сообщила она и вернула кастрюлю на металлическую решетку.
– Хочешь кофе? – спросила бабушка, поправляя длинную седую прядь, выбившуюся из косы.
Наклонившись, Дафна помогла ей.
– Если хочешь, я сегодня вымою тебе волосы и заплету их, – с улыбкой предложила она, зная, что из-за распухших суставов бабушке с каждым днем все сложнее справляться с длинными волосами.
– Спасибо, koukla mou! – кивнула старушка. – Ты голодна?
– Да, но я дождусь stifado. – Она придвинула свой стул и села. Из сада доносились восторженные крики Эви.
– Что случилось, Дафна mou? Что-то не так? – Yia-yia читала лицо Дафны так же хорошо, как кофейную гущу в чашке.
– Янни все мне рассказал.
– А-а, kala, отлично, – она прикрыла глаза. – Я догадывалась, что он может это сделать.
– Но почему, Yia-yia? Почему ты никогда не говорила мне об этом? Зачем хранила тайну? Мне всегда казалось, что мы делимся друг с другом всем и у нас нет секретов!
Глаза бабушки покраснели, взгляд стал тяжелым.
– Дафна mou, здесь нет никакой тайны. У нас свое прошлое, а у тебя свое, – бабушка говорила мягко и очень тихо. – Дафна mou, koukla, тот день, когда ты понимаешь, что в мире существует зло и дьявол ходит по земле среди нас, – это ужасный день. Мне это стало ясно в тот момент, когда я заглянула в испуганные темные глаза Доры и увидела, что те люди сделали с ней и чего ее лишили. Эти звери считали, что имеют право отобрать у человека жизнь так же легко, как гасят огонь вечером или задувают свечу в церкви. К тому моменту они уже забрали огромное количество жизней и разрушили много семей. Я не могла позволить им снова сделать это. И за что? Только за то, что народ Доры называет Бога другим именем? Но Господь судит нас не по тому, как мы его называем. У него совсем другой счет.
Дафна взяла бабушку за руку и увидела, как первая слезинка скользнула по ее впалой щеке, прокладывая путь для других, которые вот-вот последуют. Но Yia-yia не стала отнимать руку, чтобы вытереть слезы. Наоборот, она сильнее сжала ладонь Дафны.
– Иногда этим монстрам нужна не только наша кровь. Они хотят забрать частицу нашей души, но это слишком опасно. Нельзя давать им даже эту малость. – Бабушка наконец поднесла к лицу скрюченный, весь в шрамах, указательный палец и вытерла слезы. – Если бы в тот день я не помогла Доре, моя душа принадлежала бы им. А я не могла ее потерять, ни за что в жизни.
