«Бесполезно, — с отчаянием подумала Ориэлла. — Надо бросать Нексис и возвращаться в Долину». Но хотя это было единственное разумное решение, девушка едва не расплакалась.
«Как я могу уехать? Что без меня будет с Анваром? Он ведь принадлежит Академии — мне не разрешат забрать его! А Финбарр и Мара, Паррик и Ваннор? И, о боги, Форрал! Я же просто не выживу, если снова его потеряю!» После вчерашнего потрясения и бессонной ночи мысли девушки кружились в беспомощном отчаянии, и она не могла найти решения.
Погруженная в свои заботы, волшебница даже не заметила, как миновала огромные каменные ворота гарнизона, и слишком поздно услышала стук копыт мчащегося навстречу коня. Ее спасла тренировка — тренировка и слепой инстинкт. Ветерок от меча, просвистевшего над головой, взъерошил ей волосы, и девушка нырнула под брюхо своего коня — одна нога в стремени, рука сжимает поводья и луку седла. Выхватив свободной рукой кинжал, она перерезала подпругу нападающего, когда тот проносился мимо, и тут же выпрямилась в седле и развернула лошадь как раз вовремя, чтобы увидеть, как седло противника качнулось и перевернулось, сбросив всадника в пыль парадного плаца. Ориэлла усмехнулась. Паррик, с которым она в последнее время тренировалась, сидел на голой земле и отчаянно ругался.
— Ты побежден! — крикнула Ориэлла, на мгновение забыв свои заботы. — За тобой пиво, Паррик!
Маленький начальник кавалерии кисло взглянул на нее и выплюнул пыль изо рта.
— Ха! Пиво, ну конечно! Ты, черт возьми, так зазевалась, что если бы я захотел, то запросто снес бы тебе голову!
— Чепуха! — возмутилась девушка. — Что же ты тогда делаешь там, в пыли? Давай, признавайся, я победила!
— Нет!
— Да! — Она огляделась в поисках поддержки и под сводчатым навесом на другом конце двора заметила Мару и Д'Арвана, стрелявшего по мишеням вместе с Фионалом, искуснейшим лучником гарнизона.
— Мара, ты видела? — окликнула она. — Я победила, правда?
За нежной красотой темноволосой помощницы Форрала скрывалось отточенное мастерство одного из самых искусных и агрессивных фехтовальщиков, каких только доводилось видеть Ориэлле, и, несмотря на свой рост — чуть больше пяти футов, — Мара без труда поддерживала порядок в гарнизоне: даже здоровенные воины побаивались ее ядовитого язычка. В то же время в незнакомом обществе она становилась тихой и застенчивой и предпочитала компанию нескольких близких друзей. После той первой встречи в «Быстроногом Олене» они с Ориэллой очень сблизились, и Мара, казалось, даже стала дружелюбнее относиться к Волшебному Народу, а с тех пор, как в гарнизон начал приходить Д'Арван, его и заместительницу Форрала все чаще можно было увидеть вместе.
Ориэлла была рада, что застенчивый маг нашел себе друга за пределами Академии. Д'Арван мучительно переживал страсть своего близнеца к Элизеф и в первые дни был так скован и робок, что Ориэлла уже потеряла всякую надежду, но всю его застенчивость как рукой сняло после того, как у Д'Арвана неожиданно для всех обнаружился превосходный талант стрелка. А потом Мара окончательно завоевала его доверие и сняла бремя этой заботы с плеч Ориэллы. Что касается Деворшана, то близнецы, видимо, заключили некое соглашение — и хотя переехали жить в отдельные комнаты, но, похоже, научились мириться с возникшими между ними различиями. В результате всего Ориэлла с удивлением обнаружила, что обрела в Академии нового друга — и как раз там, где она меньше всего ожидала его найти. Голос Паррика вывел девушку из задумчивости.
— Ну что же вы молчите — она действительно победила? Фионал пожал плечами, а Д'Арван, поглощенный стрельбой, только рассеянно махнул обоим спорщикам, но Мара, усмехнувшись, направилась к ним.
— Паррик прав. Ты опоздала, — сказала она Ориэлле.
— Вот видишь, — просиял начальник кавалерии, и Ориэлла погрустнела.
— Но, — продолжала Мара, — ты действовала искусно. Перерезать подпругу! Такого я еще не видела. Ты должен признать, Паррик, что вымуштровал ее слишком хорошо. Я бы присвоила победу Ориэлле.
— Ха! — Девушка ткнула локтем маленького человечка. — Ну что я говорила!
— Чертовы бабы! — пробормотал Паррик, поднимаясь и стряхивая с кафтана пыль. — Вечно покрывают друг дружку.
Ориэлла с улыбкой спешилась. Любой другой испугался бы до полусмерти, но в гарнизоне такие внезапные нападения были обычным делом. Солдаты охраняли порядок в городе, участвовали в сражениях и войнах, которые Совет считал нужным вести, и отлично сознавали опасность своего ремесла. Поэтому они и устраивали друг другу всякие опасные ловушки, доходя порой до предела, за которым кончается дружба, чтобы отточить навыки и смекалку и увеличить шансы на выживание. Тяжело в учении — легко в бою, и такая суровая школа была очень полезна. Благодаря Форралу и товарищам по оружию девушка теперь была в самой лучшей форме, а дружба, которую она обрела, стоила дороже золота.
Вдруг Ориэлла сообразила, что Мара о чем-то говорит ей.
— Что ты сказала?
— Я спросила, как ты съездила к матери.
— О, не знаю — как всегда. — Боги, неужели она только вчера вернулась? Просто невероятно!
— По правде говоря, ты сегодня витаешь в облаках, — сказала Мара, и, взявшись за руки, девушки не спеша направились к похожему на сарай зданию, которое в гарнизоне служило полигоном.
— Я не спала всю ночь, Д'Арван мог бы рассказать тебе, не будь он так поглощен своей стрельбой, — начала Ориэлла. — Академия гудит как улей. Финбарр нашел в катакомбах несколько замурованных пещер, набитых древними рукописями. Может, они расскажут забытую историю Волшебного Народа, о том что было до Катастрофы.
При упоминании стародавних войн магов, едва не уничтоживших мир, Мара вздрогнула и сделала знак, отгоняющий зло.
— Боги, — сказала она. — Я думала, все документы давно уничтожены.
— Мы тоже так думали, но, очевидно, у кого-то хватило ума спрятать их в надежном месте. Хотя старый Нексис вместе с тогдашней Академией сравняли с землей, эти пещеры пережили столетия, — заключила Ориэлла. — Полночи у нас ушло, чтобы снять защитные заклинания. А едва мы коснулись документов, как они начали разрушаться. Так что оставшуюся часть ночи мы сами творили заклинания, чтобы спасти хоть что-то.
— А по-моему, надо было оставить все как есть, — мрачно сказала Мара. — Попомни мое слово, Ориэлла, от старого зла добра не будет, От слов подруги у волшебницы по коже пробежали мурашки. Казалось, солнце потемнело, и гнетущее предчувствие неведомой катастрофы навалилось на нее. Девушка содрогнулась.
— Что такое? — резко спросила Мара.
— Ничего, ничего, я просто устала. — Ориэлла изо всех сил пыталась убедить себя, что это правда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
