до тех пор, пока ее худые плечи не перестали содрогаться от беззвучного рыдания.
— Я не знала, что беременна. Срок совсем крошечный был, — начала Марика, когда немного успокоилась. — Похоже, я слишком сильно перенервничала. Проснулась утром, а вся простынь в крови. Я как-то интуитивно поняла, в чем дело.
— Но почему ты не позвонила нам? Почему не сказала? Это же… Это же такая страшная и серьёзная ситуация, а ты всё сама-сама, — я подала Марике несколько салфеток, чтобы она вытерла слёзы.
— Тебя беспокоить не хотела, а Гриша… Его я видеть просто не могу. Хотя он звонил, обещал, что сегодня заедет ко мне. Скажу ему, что уезжаю и всё. Я виновата в том, что влюбилась не в того. Гриша виноват в том, что неосознанно втянул во все свои эти войны и разбирательства. Не могу. Хватит. Я устала, Мариш.
— Может, тебе наоборот, не нужно никуда уезжать? Всё-таки ты пережила такое глубокое потрясение. Не уверена, что в одиночку будет проще. Как ты себя сейчас чувствуешь?
— Я и сама уже ни в чем не уверена. А чувствую… Да ни черта я уже не чувствую, — Марика глубоко вздохнула и вытерла салфеткой слёзы. — Просто… Знаешь, мне просто даже не с кем об этом всё поговорить. Есть какие-то подруги, но они в моей жизни появляются только тогда, когда мы вместе где-то отдыхаем и веселимся. Понимаешь? А вот так, чтобы просто прийти и поговорить, нет никого. Папа давно уже умер. Он был в преклонном возрасте. А мама… я всё еще уверена, что она не смогла справиться с его смертью. Прошло немного больше года и ее тоже не стало. В общем, всё как-то так сложилось, что кроме Гриши нет у меня никого. А потом появился Никита и я влюбилась. По-настоящему. И вот во что всё это вылилось. Надоело. Я устала. Просто устала!
Я снова обняла Марику, будто в подсознательной попытке пытаясь унять ее боль.
— Время, — прошептала я, когда Марика опустила голову ко мне на плечо. — Тебе поможет только время, моя хорошая. Любые слова здесь бессильны.
Не знала, сколько мы вот так просидели в обнимку. Впрочем, это и не имело никакого значения.
— Хорошая ты, — произнесла Марика и выпрямилась.
— Обычная, — я пожала плечами.
— Нет. Ты именно хорошая, Мариш. Спасибо за то, что выслушала меня.
— Не за что. Я даже толком ничем тебе и не помогла. Только еще раз могу повторить, что время — лучшее лекарство. Время и люди, которые тебя по-настоящему любят. Когда меня предал мой бывший муж, казалось, что весь мир рухнул. Вот он был, а затем просто рухнул. Благодаря Грише и прошедшему времени я справилась с этой болью. И… Тебе я тоже желаю справиться с ней. Иногда тот человек, которого мы считали смыслом своей жизни, им на самом деле никогда и не был. Жизнь очень удивительна и порой мы находим поддержку и любовь там, где никогда в жизни и не подумали искать.
— Значит мне предстоит пуститься в долгие поиски, — невесело улыбнулась Марика. — Ты извини, что я вывалила на тебя всё это…
— Прекрати, — оборвала я ее. — Тебе, если будет нужна любая помощь, звони, приезжай, хорошо? В конце концов, мы не чужие уже друг другу люди. А насчет долгих поисков… Может, тот человек, который тебе нужен, совсем близко?
— Намекаешь на Мамона? — Марика приподняла одну бровь.
— Я ни на что не намекаю и не настаиваю. Просто говорю о том, как оно иногда складывается в жизни.
— Не нравится он мне. И никогда не нравился. Слишком жестокий. Я такое никогда не смогу принять, — Марика опустила взгляд на свои пальцы, что всё еще сжимали бумажную салфетку. — Ладно. Пойду я.
— Может, хотя бы чай выпьешь? Я недавно готовила яблочный пирог, хочешь кусочек? — торопливо спросила я, ощущая страшную неловкость из-за того, что не могу ничем существенным сейчас помочь Марике.
От одной лишь мысли, что она потеряла ребенка, мне становилось неуютно и холодно на душе. Пусть это был всего лишь крошечный набор клеток. Неважно. Для меня это всё равно уже ребенок. Вдруг захотелось прижать к своей груди Нанку и мысленно поблагодарить высшие силы за то, что они подарили мне такую чудесную девочку. Мою дочку.
Попрощавшись с Марикой, я еще долго не могла настроиться на готовку. Меня душили слёзы, потому что это было несправедливо. Марике и так крепко досталось, а здесь еще и выкидыш случился. И она это всё переживала в одиночку.
Когда вечером приехал Гриша, я уже кое-как успокоилась и достала из духовки сибаса в горчично-медовом маринаде.
— А где Мамон? — удивленно спросила я, когда Гриша вошел на кухню.
— Домой к себе решил уехать.
— Как он?
— Нормально. Крови, правда, много потерял, но ему крупно повезло. Пуля никакие органы не задела.
— Я думала, ты его сюда привезешь. У меня уже почти всё готово.
— Как-нибудь в следующий раз.
Гриша явно был не в настроении, судя по тяжелому взгляду и образовавшейся между бровей вертикальной морщинки.
— Ты выглядишь очень подавленным, — я подошла к нему и обняла за талию.
— Я просто охренеть как устал. Еще и Марика мне своими соплями вынесла мозг. Вздумала уехать. Когда и куда — непонятно. Мне будто без нее проблем не хватает.
— И что ты планируешь дальше делать?
— С чем? — Гриша посмотрел на меня с высоты своего роста.
— С проблемами на работе, с Марикой.
— Еще не решил. Но тебе не нужно этими вопросами забивать свою голову, Мариш.
— Серьезно? — мои брови резко взметнулись вверх. — Это такой деликатный способ сказать мне, чтобы я не лезла не в свои дела?
— Ты тоже решила меня сегодня добить? — густые брови Гриши сошлись на переносице, как две тяжелые грозовые тучи.
— Нет. Я просто хочу понять, что будет дальше?
— Будет, как и до этого всё было. Тебе незачем лезть в мои дела.
— Что и требовалось доказать, — я отпустила Гришу и отошла на несколько шагов назад. — Ты ничего не видишь и не понимаешь.
— А что я должен видеть и понимать? Я тебя и Марику ограждаю от ненужных проблем. Но вы всё равно упрямо
