что сейчас застыла в его глазах прямо заявляла о том, что у этого мужчины всё же есть сердце.
— Не знаю, — честно ответила я, не имея ни малейшего желания вводить человека в заблуждения. — Но, возможно, у Марики сложилось не совсем правильное мнение о тебе. Просто поговори с ней. Это лучше, чем изводить себя неизвестностью. И если есть хотя бы одна причина бороться за свое счастье, значит нужно это сделать.
Говоря о борьбе, я вдруг осознала, что даю весьма банальный, но не всегда очевидный совет, которым сама никогда и не пользовалась. Я не боролась за свои отношения. Например, сейчас. Что я делала последние одиннадцать дней? Работала, занималась Наной. И ни разу. Ни разу не взяла телефон, чтобы позвонить Гору. Уйдя из его квартиры, я не стремилась навсегда уйти из его жизни. У меня не было такой цели. Но всё теперь выглядело так, будто мы и вправду расстались.
Устав думать обо всех, кроме себя, я пропустила тот важный момент, когда стоило бы подумать о Грише. Я думала о Марике, о ее неродившемся ребенке, но совсем позабыла о Горе. И мне стало не стыдно. Нет. Мне стало больно. Больно оттого, что единственный мужчина, который действительно заботился обо мне как умел, не получил заботы в нужный для него момент. Не той заботы, когда в холодильнике есть свежий ужин, а вся одежда постирана, тщательно отглажена и развешена в шкафу. Та, другая забота, когда нужно выслушать, когда нужно попытаться понять, поддержать и пообещать, что вместе мы обязательно со всем справимся.
Жизнь воистину странная штука. Я тряслась над Юрой, прислушивалась к каждому его шагу, слову. Всегда приходила к нему на помощь. Всегда старалась сделать всё так, чтобы ему было комфортно. Но никогда не получала ответа. Он просто брал то, что ему было необходимо, безжалостно выбрасывая лишние элементы.
А мужчина, который сделал всё, чтобы у меня появился шанса на нормальную успешную жизнь, остался без моей поддержки. Жалея Марику, боясь за своего ребенка и мучаясь сотней вопросов, я ни разу не подумала о том, а каково самому Грише. Как он всё это вытянет в одиночку?
— Прости, но мне нужно идти. Я верю, что у тебя всё получится. Удачи!
Поднявшись к себе в квартиру, я быстро разулась, достала из сумки телефон и набрала Гришу. Мама скоро должна была прийти с Наной, поэтому сорваться и уйти прямо сейчас я не могла. Несколько длинных гудков убивали своей монотонностью
— Да? — наконец-то послышался голос Гриши.
— Привет, — робко произнесла я.
— Привет, — повторил Гриша и мне показалось, что в его голосе отчетливо проскользнуло недовольство.
— Прости меня, — выпалила я, зная, что ходить вокруг да около с этим мужчиной всё равно без толку. Проще сказать прямо, без долгих преамбул.
— За что? — немного удивленно спросил он.
— За всё то, что я тебе наговорила.
— Забираешь свои слова обратно?
— Да… То есть, нет. Я по-прежнему считаю, что ситуация очень сложная и небезопасная. Я всё еще волнуюсь, но… Это не значит, что я хочу тебя терять. Я просто хочу определённости для нас. Хочу знать, нужна ли я тебе. Многие мне говорили о том, что ты едва ли не настоящий монстр. Но знаешь что? Я в это не верю. Не потому, что придумала себе несуществующий образ, а потому что это правда. Ты мужчина и лидер. И порой тебе приходиться принимать жесткие и быстрые решения. Думаю, с тобой было бы нестрашно оказаться на необитаемом острове. Я просто хочу, чтобы у нас всё получилось, понимаешь? Чтобы мы шли друг к другу навстречу.
— У меня дела, — немного помолчав, заявил Гор.
Несколько секунд я стояла неподвижно посреди гостиной и чувствовала себя так, будто меня оглушили. Причем оглушили довольно крепко. Я ожидала совсем другого. Но получается, что это только мои ожидания не оправдались. Мне стало очень больно. Больно не от обиды, а оттого, что я, кажется, теряла мужчину, который стал мне дорог.
— Да, конечно, — автоматически ответила я, пытаясь прийти в себя.
— Завтра к тебе в ресторан заеду. Поговорим.
Вызов был завершен. Гриша его завершил, не дождавшись моего последнего слова. Мне почему-то вдруг стало так невыразимо холодно. Этот холод был везде и одновременно с этим — нигде. То, что должно было стать небольшим эпизодом в истории с долгом, неожиданно превратилось для меня в очень важную вещь. Почти сокровище. И теперь это сокровище, словно превратилось в песок и просачивалось сквозь мои пальцы.
Голос Гора не был обиженным. От него просто веяло тем необъяснимым холодом, что сковал сейчас всё мое тело. Он говорил так, будто мы друг другу были никем.
Следующий день превратился для меня в одно сплошное ожидание. Я часто поглядывала в окна, надеясь вот-вот увидеть знакомую машину. Но Гриша всё не приезжал. Зато приехал совсем другой человек. Тот, с кем я уж точно не стала бы добровольно искать встречи.
Андрей.
На этот раз он ничего не стал заказывать, а прямиком направился в мою сторону. Я сидела за барной стойкой и разбиралась с отчетами, которые подготовил Стас. Отсюда мне было лучше видно проезжую часть. Поэтому, когда появится Гриша, я точно его не пропущу.
— Добрый день, — бодрым голосом поздоровался Андрей и сел рядом.
— Что вам нужно? — прямо спросила я. Любезничать с этим человеком мне совсем не хотелось.
— Дошли слухи, что и вас Батурин всё-таки выбросил.
— Я не привыкла с посторонними людьми обсуждать свою личную жизнь.
— Понимаю и уважаю вашу позицию, — кивнул Андрей и заказал у бармена чашку эспрессо. — Но я вас предупреждал. Когда Батурину люди становятся неугодными он безо всякого сожаления избавляется от них.
Я не стала нарушать порядок мыслей Андрей. Пусть думает, что Гор действительно решил избавиться от меня. Интуиция подсказала мне, что это правильное решение и не обманула.
— Могу вас взять под свое крыло, — предложил Андрей, сделав небольшой глоток кофе. — Ничто так не объединяет людей, как общий враг. Это весьма выгодное сотрудничество, Марианна. Как знать, может, Батурин захочет от вас избавиться, чтобы вы не разболтали лишнего. Я обеспечу вам и вашему ребенку должную защиту.
— Просто так? — я закрыла папку с отчетом и выразительно посмотрела на Андрея.
— Почему же? Вы поделитесь со мной всей
