мамины вареники были еще большей гадостью, чем пирожки со щавелем.
– И все-таки как ты догадалась? – вмешался в их односторонний диалог отец.
– Разговор с Волшебником на мысль натолкнул, – озвучила она заранее придуманную ложь.
– С кем? – не поняла мама.
– Владелец книжного магазина, – коротко объяснила Соня и сосредоточенно уткнулась носом в тарелку с варениками, необъяснимо подгоревшими.
– Нужно будет поблагодарить этого вашего Волшебника бутылкой дорогого коньяка. – Расплывшись в улыбке, отец поднялся из-за стола и по-свойски похлопал дочь по плечу. – Напомни мне, хорошо?
Насвистывая мотивчик из репертуара «АББА», он бодро двинулся в сторону кабинета.
Словно получив отмашку, члены его семьи поднялись из-за стола и суетливо заметались по кухне. Мама повязала вокруг талии фартук и включила горячую воду. Соня скинула остатки сметаны с тарелок в собачью миску и, отмахиваясь от брата, принялась убирать со стола. Антон настойчиво следовал за ней по пятам и тыкал ей в бок «Художником мрака». И без того измусоленная, книга имела вид весьма потрепанный – стычка с русалкой не прошла для нее даром, но Антона, судя по всему, это мало заботило. Скорее даже воодушевляло: искалеченная книжка стала трофеем, оружием, победившим обитающее в озере зло. И когда Соня предложила заменить Антошкин экземпляр на новый – «сможешь еще раз разрисовать на свой вкус», – он с оскорбленным видом отказался.
– Антош, не сейчас. – Соня взяла в руки чистое кухонное полотенце. – Нужно маме помочь.
– Все нормально, идите, – улыбнулась та, споласкивая под струей воды очередную мыльную тарелку.
Антон настойчиво ткнул книжкой Соне в бедро.
– Не хулигань, – шикнула она на него. – И имей терпение, попозже почитаю.
– Вы ее каждый день читаете, – обернулась мама на Антона. – Неужели еще наизусть не выучили?
– Выучили, – вздохнула Соня. – Ночью меня разбуди, я без запинки продекламирую с любой страницы. – Она поглядела на скептическую гримасу брата. – Не веришь? Ну-ка давай проверим. Называй страницу!
Антон открыл книгу на заложенной закладкой странице и, предусмотрительно прикрыв рукой четверостишие, пальцем указал на цифры в углу.
– Девяносто шесть, – торжественно объявила Соня, принимая из маминых рук мокрую тарелку.
Вооружившись мольбертом и краской,
Палитрою нежной – русалке под стать,
К пруду он подкрался, дождавшись заката,
Уселся под ивой и принялся ждать.
Соня лукаво поглядела на брата, но тот лишь приподнял брови: давай дальше.
А ждать пришлось совсем недолго:
Вдруг глянцевая гладь пруда
Запузырилась, заиграла,
И показалась голова.
Русалка с детским любопытством
Поближе к гостю подплыла,
И загорелись предвкушеньем
Ее прозрачные глаза.
К холсту художник повернулся,
Чтоб время даром не терять.
Смешал он синий и зеленый,
Русалку начал рисовать.
Та, за работой наблюдая,
Подплыла к берегу пруда
И тихо песню затянула,
Влюбленных вздохов не тая.
Ее прервал громогласный крик. Не слышавшая прежде ничего подобного, Соня вздрогнула и выронила тарелку. Обменявшись с мамой встревоженными взглядами, она бросилась в сторону малой гостиной, откуда раздавались замогильные завывания отца.
– Что случилось? – закричала Соня, прерывая его стенания.
Красный от ярости, отец рывком повернулся к ней:
– Кто это сделал? Кто из вас это сделал?
Соня перевела взгляд на фреску за его спиной и ахнула: слой краски на лице утопленника был варварски исцарапан. Некогда измученный лик русалочьей жертвы теперь представлял собой месиво из ошметков краски и штукатурки. Кто-то целенаправленно разрушил главную и самую ценную часть фрески, от души пройдясь по ней маленькими садовыми грабельками, валявшимися здесь же, в ближайшем углу.
– Мы бы не стали… – ошарашенно выдохнула Валерия, замершая рядом с дочерью.
– Тогда кто? – оскалился на жену Михаил, но заметил замершего в дверном проеме Антона. – Ах ты… – Отпихнув ее с дороги плечом, он угрожающе двинулся к сыну.
Соне хватило доли секунды, чтобы метнуться к двери и заслонить собой брата от занесшего руку отца. Валерия в ужасе затаила дыхание, ожидая, что вот-вот случится непоправимое. Соня была на голову ниже отца да и весила в два раза меньше, но ни одна мышца на ее лице не дрогнула.
«Только тронь его!» – предупреждал весь ее вид.
Отец опустил руку и, выругавшись, выскочил из комнаты. Мама с облегчением выдохнула и, прижав руки к груди, выскочила за ним следом.
Соня же опустилась на колени, чтобы прижать к себе брата.
– Все хорошо, Антош, не бойся, он тебя не тронет, – зашептала она, успокаивающе поглаживая брата по голове. – И все-таки… – Соня отстранилась, чтобы заглянуть в его неожиданно спокойное лицо. – Зачем ты это сделал? Это ведь ты расцарапал фреску? – все же уточнила она, хотя заранее знала ответ.
Антон вздохнул, выбрался из сестринских объятий и поманил за собой к фреске. Повинуясь брату, который жестами просил помочь дотянуться до лица утопленника, Соня приподняла его на руках, и Антошка осторожно счистил ногтями испорченный слой краски.
– Там что-то есть, – догадалась Соня, когда под его пыльными пальцами проявилось другое изображение. – Еще один слой?
Она опустила Антона на пол, чтобы самостоятельно доделать его работу.
– Лицо, – восторженно выдохнула Соня, заметив черные рисованные глаза. – Это что, Рямизев?
Она оглянулась на кивающего Антона. Тот со знанием дела взмахнул рукой, изображая высокого человека.
– Старший Рямизев? – догадалась Соня. – Это Юрий? Пропавший старший брат? – Она внимательнее поглядела на результат своих трудов. – Точно… Это Юрий Рямизев, такой же, как на портрете. – Улыбка сползла с ее лица. – Значит, он не сбежал от кредиторов? Его похитили русалки? Но откуда Савелий об этом узнал?
Антон ткнул пальцем в олеандр на заднем фоне.
– Там лицо? – Соня провела пальцами по шершавой стене и вновь перехватила деловитый Антошкин взгляд. – Савелий? Он прятался в кустах, когда старшего брата утащила русалка?
Антон поджал губы и сделал скорбное лицо: то ли осуждал трусливого мальчика, то ли сочувствовал.
– А ты? Ты откуда об этом узнал? О двойном слое краски, о старшем Рямизеве, о русалках?
Все так же спокойно Антон махнул рукой на камин.
– От Маши, – кивнула она, сдерживая в голосе дрожь. Еще раз окинула фреску пытливым взглядом и хлопнула себя по бедрам, стряхивая с рук ошметки краски. – Ну что я могу сказать, Антош: через минуту ты из злодея превратишься в героя. Готовь новую полку для игр.
Глава 17
– Как официально, – хмыкнул Ромка,
