толстовку.
В груди жгло и вены, словно хрустальные, были, руке аж больно было в моменте, когда я задевал запястье.
— И ты так просто на это реагируешь? — Салихов наклонился, начал собирать свой тревожный чемоданчик.
— А что я должен сделать? Как я должен реагировать? Я и сам прекрасно понимаю, что я загнусь.
— Глядя на тебя, у меня создаётся впечатление, что ты будешь притягивать этот момент. И то, что ты не едешь в больницу…
— Я не могу поехать в больницу. Не могу. Ты меня зашил. Все верно. Все отлично. Но поехать я не могу, потому что возникнут новые вопросы. А у меня и так на хвосте постоянно висят журналисты.
Я растёр виски и ощутил, что к горлу подступила рвота. Дёрнулся, задевая покалеченной рукой косяк, взвыл и упал на колени перед унитазом. Рвало водой и жёлчью.
— Как бы я тебе не пытался минимизировать болевой шок, тебя сейчас будет полоскать от препаратов. Пожри хотя бы. — Стоял надо мной Салихов и держал за воротник толстовки.
— Пожру.
Я прыгнул в машину, понимая, что надо было наверное хоть сейчас послушаться Сашу и нанять водителя.
Я до Лены доехал за полчаса. За это время я прокрутил несколько вариантов развития диалога.
Когда зашёл в квартиру, то на меня налетел Захар с чумазой моськой.
— Это, что, шоколад? — Мягко спросил я, вытирая губы у сына.
— Ага. — Вздохнул ребёнок и я улыбнулся.
— Тебя зачем мама забрала с больницы?
— Потому, что я там не хотел быть. Там плохо. И ты не приехал.
— Прости. Я сам оказался в больнице. — Погладил сына по плечу и завёл в зал.
Лена сидела над Аурикой, которая раскачивалась в коконе.
— Уже доложили?
— Да, Лен, доложили. Идём, поговорим.
Я вышел на балкон и опёрся здоровым плечом о стену.
— Ты понимаешь, что творишь? Он лежал с аллергией. У него все отекало. И ты его кормишь сейчас шоколадом? Ты дура или как?
— Знаешь, что Рубен? — Лена вдруг встала в позу. Видимо хотела сыграть на контрастах, что в один момент она такая глупенькая, наивная девочка, а в другой момент она бац и светская львица. — А я пришла к выводу, что мне плевать на твоё мнение. Вот, как тебе плевать на то, что я загибаюсь в декрете с двумя детьми, так и мне плевать на твоё мнение. Я считаю, что не бывает аллергии. Мой ребёнок здоров.
— Ты больная? — Только и смог уточнить я и сделал шаг вперёд.
Лена ощетинилась. Выставила руки, намекая на то, что ещё шаг и мне не поздоровится.
Но я тряхнул головой и в ней тут же зазвенело. Постарался взять себя в руки, не психовать, и тяжело задышал.
— Знаешь, что, Рубен? Я вообще считаю, что в нынешней ситуации мне стоит обратиться в суд для установления времени того, когда ты можешь посещать детей. А ещё мне необходимо от тебя получать фиксированную сумму алиментов. А не так, как ты решил. А её будут рассчитывать исходя из формулы двадцать пять процентов от твоего дохода.
Она пыталась выкрутить мне руки и апеллировала тем, что может все решить законным путём.
Идиотка, детей двое, другой процентаж.
— Лен, не беси. — Тихо произнёс я, понимая, что нет ресурса на то, чтобы ещё и её ставить на место. — Я тебя прошу: не беси. Ребёнку надо вернуться в больницу. Я его заберу сейчас и уедем. Няня до сих пор на месте.
— Мой ребёнок никуда не поедет. Если ты желаешь участвовать в жизни моих детей на полноправной основе, то будь добр как-то легализовать своё нахождение рядом с моими детьми. Хочешь, пожалуйста, я поставлю свою закорючку в свидетельстве о браке. В другом случае — мы с тобой будем все решать только через правовое поле. Я не пойму, ты чего добиваешься? Ты хочешь, чтобы у меня лопнуло терпение? Ты просто дождался того, что у меня терпение лопнуло. И как бы ты сейчас не поступил, я буду настаивать только на том, чтобы спросить с тебя по закону.
— Пусти. — Холодно вздохнул, желая зайти с балкона, но Лена заградила мне путь, и качнув головой, взмахнув у меня перед носом пальцем, она продолжила:
— И вообще, знаешь, что, Симонов? Мне кажется, ты почувствовал себя немного Богом. У тебя баба сидит в декрете, а ты куражишься со шлюхами и проститутками.
— Да. Отлично. А ты чем думала, когда рожала от меня детей? Если я от жены к тебе гулял. Ты, что надеялась, что у тебя между ног золотое руно припрятано? И я вдруг перестану гулять? Или как?
Я взбесился и мне действительно надо было зайти, забрать Захара и отвезти его в больницу. Но Ленка, словно предчувствуя, что будет такой расклад, вцепилась в меня и зарычала.
— Пока ты меня не дослушаешь — ты никуда не уйдёшь. Довольно! Я насытилась тем, что ты относишься ко мне, как к какой-то бродяжке! А я вообще то единица, которая родила тебе детей.
— А ты меня спросила твою мать, мне нужны эти дети? — Зло произнёс я, хватая её за горло.
Выбесила. Серьёзно, выбесила.
Лена оскалилась и вцепилась ногтями мне в запястье, желая разодрать кожу. Зарычала.
— Я тебя не просил рожать. Я тебе говорил о том, что это лишнее. Но нет, ты же у нас, как надеялась, что если не своим “золотым руном”, так детьми меня к себе привяжешь. Глупо, Лена. Глупо. За свою самонадеянность сейчас перекладывать ответственность на меня. Ты хотела детей — ты рожала. И своих детей я не брошу.
— Да, пойдёшь в суд.
— Отлично. Зашибись. Только поверь, из суда ты выйдешь ни с чем. Потому, что детей я заберу. Хватит.
Я дёрнулся, желая пройти мимо, а Лена вцепилась в меня. Я уже шагнул в зал и слава Богу, была только Аурика, которая ничего не понимала. Захар сидел в своей спальне.
Я пошатнулся, ощущая, что меня слегка повело и дёрнулся в сторону Лены. Лена влетела плечом в дверной проем и взвизгнула. Я качнул головой и пытаясь выровняться, схватился свободной рукой за косяк арки, которая вела в зал. В этот момент, я сам не понял, как так произошло, но я оступился и что-то тяжёлое легло мне на голову.
Осколки, брызги и женский визг, парализующий и истеричный.
Я дважды моргнул глазами, пытаясь прийти в себя. Но понял, что ни черта не могу разглядеть.
Все плыло.
И плыло настолько сильно, что ноги подкосились.
Глава 50
