Но ничего не успела сделать, потому что позвонила мама.
— Роднуль, ты как? — Спросила она бодро и вполне в своём стиле.
— Хорошо. А почему ты спрашиваешь?
— Решила уточнить, как у тебя настроение.
— Господи, не говори, что какая-то гадость сейчас произойдёт.
— Да нет, Саш, гадость не произойдёт. Гадость была в тот момент, когда щи такими генеральскими эполетами свисали у отца с плеч. — Глубокомысленно заключила мама, а потом, вздохнув, продолжила: — Он очень сильно извиняется перед тобой и хотел бы переговорить.
— Ты можешь тезисно сказать, чего он хочет? — Устало попросила я, глядя в свою миску с овсяной кашей и семенами чиа.
В горло ничего не лезло. Я понимала, что при нынешнем своём состоянии быстрее ноги протяну, чем смогу перевернуть этот мир.
— Если тезисно, то он хотел бы, чтобы ты вернулась обратно на работу, и он не будет мешать, не будет советовать, не будет лезть со своими достаточно абсурдными идеями.
— Это он как решил?
— Посредством капустных эполет. — Холодно заключила мама.
Я мягко улыбнулась.
Мама именно та женщина, которая, как бы ни складывалась ситуация, никогда не занимала чью-либо сторону, кроме своей.
— Если честно, я бы очень сильно хотела сейчас уехать, отдохнуть. Я очень устала.
— Саш, ты чего? — Сразу почувствовала неладное мать.
— Ну, во-первых, я больше года не была в отпуске. Во-вторых, я очень устала от постоянного внимания своего бывшего супруга. Это внимание перемежается с раздражением, недовольством и безосновательной тратой времени. А в-третьих, мне нужно, наверное, переключить голову. Сейчас я ничего хорошего не смогу предложить отцу ни в плане управления, ни в плане расширения проекта.
— Я тебя услышала, Саш. Но то, что я услышала, мне не особо нравится. Приедь, пожалуйста, в выходные на чаепитие.
— Хорошо, я тебя поняла. Я приеду.
Отзвонился Гончаров, сказал, что сегодня можно обсудить всё, что касается развода. Предложил встретиться в офисе “Лидала”, и я согласилась. Если удастся завершить эту историю прям сейчас, то это мне будет только на руку.
Собиралась я быстро и нервно. Несмотря на то, что мне сейчас физически необходимо закрыться от всего мира, я не тратила на выбор гардероба много времени. Послушно впрыгнула в строгий костюм и сцепила волосы на затылке в тугую ракушку.
Прошлась к машине и недовольно покачала головой.
Нет, надо менять однозначно. Надо менять что-то. Всего здесь так много, а из кабинета Рубена не гончарную мастерскую сделать, а маленький спортзал. Хватит уже ползать по полу гостиной со своим йога ковриком.
Все эти мысли я прокручивала, пока ехала до офиса, и вот чего я не ожидала, так это того, что встретит меня отец.
— Саш. — Он нахмурился и одним своим взглядом показал весь недовольный нрав. — Мне кажется, нам стоит поговорить.
— Господи, пап, я же всё сказала. Идти на какие-то твои уговоры, следовать сделанным тобой договорённостям я не планирую.
— Нет, мы не об этом будем говорить. Мы будем говорить о компании и о том, что из этого может вылиться. Я уже узнал, что у вас с Рубеном очень напряжённая ситуация. И, судя по тому, как орал твой бывший свекор мне в трубку, эта напряжённая ситуация наконец-таки разрешилась.
Я вскинула брови.
— И ты приехал, чтобы поддержать, я так понимаю? — Быстро уточнила и стала подниматься по лестнице к дверям офиса.
Отец придержал меня за локоть, заставил подстроиться под его шаг: медленный, очень солидный и дающий понять, что здесь время не в цене. Это я всегда передвигалась достаточно резко, а у отца была другая политика.
— Я считаю, что поддержка тебе маловероятно, что нужна. Но вот обсудить последние изменения и тот факт, что “Лидал” остаётся тебе после развода, стоит. Потому что по факту, если не ты будешь генеральным, то кто?
— Ты, конечно.
Я округлила глаза и посмотрела на отца с тем негодованием, которое может быть у ребёнка, которому сказали какую-то глупость.
— Я тебе уже объяснила, что я не буду в этой должности. Я тебе уже объяснила, что эта должность не манипуляция мной. И ты сейчас задаёшь мне вопрос: кто будет? Точно не я. Скорее всего, ты.
— Я не буду. Я своё отработал. — Отец остановился возле лифта и развернул меня к себе. — Что ты от меня скрываешь, Саш?
И спросил он это со своим фирменным прищуром.
Я пожала плечами.
— Что я могу от тебя скрывать? Ну, только то, что сейчас ненавижу в принципе всех мужиков и плевать, кем они мне приходятся.
Отец покачал головой.
— Нет, ты что-то скрываешь, Александра. Но поскольку я тебя знаю — не в позиции Суворовой замалчивать проблему. Поэтому либо ты её уже решила, либо тот факт, что тебе остаётся “Лидал” после брака с Симоновым, говорит о том, что проблема была между вами и это отступные.
— Господи, пап, прекрати. — Недовольно произнесла я, зашла в лифт и нажала кнопку этажа.
Отец проследовал за мной и нахмурился.
— Ну хорошо. Ты собираешься быть просто получателем денег, скажем так.
Он так это неприятно назвал специально, чтобы у меня взыграла совесть: ах, я такая негодница, не буду работать, а буду только получать прибыль.
— Тогда кто остаётся на должности генерального?
— Да хоть черта поставь. — Вздохнув, произнесла я.
И крепкие пальцы сжались у меня на локте.
— А ну-ка посмотри мне в глаза, Александра. — Недовольно произнёс отец, как волчара, чуя запах пролитой крови.
Я тяжело вздохнула и передёрнула плечами.
— Посмотри мне в глаза и, пожалуйста, скажи: то, о чем говорит пресса, действительно произошло?
Глава 47
Саша.
Я сделала максимально легкомысленный взгляд и упёрлась им в отца.
— А о чем говорит пресса? — Улыбка такая неприятная, змеиная.
— О многом. О заявлении на изнасилование, о перестрелке.
Видят боги, мне было очень тяжело сыграть циничный и презрительный смех.
Я все-таки запрокинула голову и ласково рассмеялась, показывая отцу все своё отношение.
— Нет, пап, в этой истории правды столько, сколько может быть в исторических хрониках по поводу того, что не русские сжигали Москву.
— Саш, откуда тогда эти слухи?
— Оттуда, что мы с Рубеном повздорили очень сильно. Когда он приехал ко мне, я заорала о том, что не желаю его видеть и чтобы он к чёртовой матери забрал все свои пожитки. Это было опрометчиво с моей стороны, потому что я как-то не совсем была сведущая, что, оказывается, в запертом сейфе лежал его пистолет, который он неудачно почистил.
Отец нахмурился.
Я понимала, что сказать ему какую-то абсолютно не относящуюся к делу
