высоких нотах движок, угрожая рассыпаться прямо сейчас. Оля вняла, и дальше мы поехали чуть спокойнее.
Дым от полыхающего до неба склада стелился по земле так плотно, будто бы мы в Сайлент-Хилл заскочили случайно. Но где стоят наши машины, я мог бы найти даже с закрытыми глазами, так что, прикрывая рот ладонью и кашляя от едкого всепроникающего смога, я сел за руль джипа. Бежавший следом Серёга запрыгнул за пулемёт. Надя запрыгнула к нам на переднее сиденье, попутно сказав мне, что Анька останется в автобусе — там кому-то из раненых стало совсем плохо.
Пейн, Макс и Лёха заскочили в пикап. На мой вопрос, какого тут лешего делает стоявший только что у пулемёта Макс, тот пожал плечами и ответил одним словом:
— Медведь.
Вот же чёрт неугомонный, а… ладно, он всё равно из нас всех лучший стрелок, так что пусть развлекается.
— Макс, а что там с патронами под «Корды»?
— Ну… не знаю. У меня лента вот оставалась в ящике под ногами и штук десять в той, что в пулемёте. А че там у этого… — «Сашка», — явно передразнивая кого-то, Макс сделал ударение на вторую букву «а», — я без понятия. Он, знаешь ли, неразговорчив.
— Понял, — я кивнул и продолжил, уже в рацию:
— Колонной, как приехали! Автобус в центре, и прорываемся к воротам!
Мы тронулись. Военные уже явно начали свою операцию и делали это с размахом. Территория завода превратилась в настоящее поле боя. Над проходной свистели мины, откуда-то раздавалось стрекотание нескольких пулемётов, и мне даже казалось, что я слышу шум вертолётных винтов.
По капоту «Икса» ударили пули, оставляя на краске глубокие царапины. В ответ Серёга отбил короткую очередь, угомонив стрелка, который, как в кино, выскочил на дорогу с автоматом. Чего хотел добиться — непонятно…
Оставшиеся в живых бандиты стреляли из-за укрытий, но организованного сопротивления уже не было — они были деморализованы уничтожением своих ударных сил, взрывами и подавлены пулемётным огнём.
Ворота были уже близко. Метров двести. Сто. Пятьдесят. Я видел их, видел свободу. Ещё немного, ещё чуть-чуть…
И тут из-за углового здания выкатился второй БТР, про который нам говорили. Похоже, что в нём сидели самые умные — машинка явно шла на прорыв, наплевав на своих и чужих. Между нами было метров пятьдесят, и, к сожалению, наша колонна явно привлекла его внимание. Башенка с пулемётами повернулась, наводясь.
— БТР! — заорал я. — БТР справа!
Успеть что-то сделать не мог уже никто. Медведь только начал наводить свой пулемёт на цель, Саша вообще целился в другую сторону и, кажется, даже не понял ещё, что появился противник. Серёга был единственным, кто успел что-то сделать — он сорвал с крепежей турели пулемёт и открыл огонь практически одновременно с противником.
Дульная насадка КПВТ заплясала огненными вспышками, ей вторил ПКТ или что там у него за второй пулемёт. Очередь прошла по крыше автобуса, прошивая противопульную защиту так, будто той и не было. БТР стрелял сходу, не останавливаясь. И именно это спасло автобус после первых попаданий — стрелок просто не мог удержать цель, и пули летели то выше, то ниже. Впрочем, того, что попадало, хватило «ЛИАЗу» с лихвой.
Я видел, как полетели куски металла от кузова, как цепочка разрывов проследовала от центра кузова вверх, разнося стёкла, поручни и наполняя внутренности автобуса кучей мелких металлических осколков.
Башенка поворачивалась, ведя линией попаданий вдоль крыши, и я понял, что сейчас будет.
— САНЯ! Прыгай! — заорал я в рацию, но парень, похоже, даже не слышал меня, увлечённо расстреливая ленту по окнам цеха, где под его пулями падали тела автоматчиков.
Попадания накрыли наш пулемёт, пулемётчика, и в вышибаемых облачках ржавчины прошли дальше, вперёд-вниз, разбивая лобовое стекло. Было слышно вскрик Оли, и вслед за ним моторный отсек окутало чёрным дымом, но автобус всё ещё продолжал двигаться.
Одновременно с Олиным криком Медведь развернул свой «Корд» и выжал спуск, выпуская всё, что оставалось у него в ленте, в бок БТР. На таком расстоянии пули нашего тяжёлого пулемёта пробивали не слишком толстую броню бронетранспортёра, и теперь уже по корпусу вражеской машины с искрами и грохотом образовались цепочки дыр.
Башня прекратила огонь — похоже, что стрелка Медведь выбил почти сразу, но противник и не думал угомоняться: БТР, ускоряясь, направил свой заострённый нос в бок автобуса.
— Всем лечь! — заорал Медведь. — Сейчас будет уда…
Окончание его фразы потонуло в грохоте сминаемого металла. Бронетранспортёр протаранил «ЛИАЗ», ударив его в середину корпуса, и практически разорвал древний автобус пополам, застряв передними колёсами в его «потрохах».
Я резко затормозил, развернулся. И успел увидеть финал. С крыши уничтоженного автобуса на залитый чьей-то кровью нос бешено буксующего БТР спрыгнул Медведь. Выглядел он страшно — броня частично сорвана, одна рука висит плетью, борода слиплась от крови и агрессивно торчит, волосы взъерошены во все стороны. А в руке — термобарическая граната, уже с выдернутым кольцом. Медведь запихнул гранату в открытый нараспашку, в нарушение всех правил, люк мехвода и хлопнул крышкой сверху.
И тут же из Медведя будто разом выдернули некий стержень, и он упал рядом с броневиком, исчезнув из вида — похоже, провалился куда-то в развороченный салон «ЛИАЗа». Внутри бронетранспортёра рвануло, из пулевых пробоин плеснуло пламенем, и он резко заглох, навечно застыв в «убитом» автобусе.
Передняя часть крыши автобуса была разворочена. «Корд», за которым стоял Саша, разнесён в клочья. От самого Саши… от него почти ничего не осталось. Только лохмотья мяса, отброшенные на дорогу. КПВТ это просто в куски, без вариантов.
— Саша! — заорала Надя, потянувшись к ручке открывания дверей. Но была остановлена моим хлёстким приказом.
— Не сметь! — выдохнул я ей команду с максимальным давлением в голосе. — Он мёртв! Поняла⁈ Мёртв! А там стреляют. Выскочишь — и тоже сдохнешь. А значит, всё, что мы последние двое суток устраиваем, будет бессмысленно.
Надя застыла, глядя на то, что осталось от друга. Её лицо побелело. Руки задрожали.
— Нет… нет, вот же чёрт… нет… — шептала она.
Вторая машина, притормозив, отстреливала бандитов. Серёга сверху тоже несколько раз дал очереди куда-то. А потом свесился в люк и сказал с удивлённым лицом:
— Джей, они валят отсюда! — заорал он в рацию. — Просто разбегаются, бросая всё.
Я очень хотел нажать на газ и преследовать разбегающихся ублюдков, убивая одного за другим. Но
