– Тс-с! – Фиона выпрямилась, стараясь взять себя в руки.
Шинид задумчиво посмотрела на ее грустное лицо, провела рукой по волосам и протянула матери чудесную золотистую бабочку. Фиона невольно улыбнулась: она была благодарна дочери за этот подарок и не могла не радоваться тому, как развивается в ней волшебный дар. И все же ей было страшно: такое удивительное существо, как эта бабочка, слишком бросалось в глаза. Трепеща крылышками, бабочка подлетела к открытому окну и исчезла из виду.
– Спасибо, Шинид!
– Ерунда! – небрежно отвечала та, но не могла скрыть довольную улыбку: ее мама больше не плачет!
– Только обещай мне, что не будешь показывать ничего подобного чужим людям! – ласково прошептала Фиона. Шинид кивнула, и они снова обменялись улыбками, как настоящие заговорщицы. – Покажи, что ты тут делала.
– Оно и так чистое, – девочка сердито пнула тяжелое седло из дерева и кожи, – но Коннал велел мне почистить его еще раз!
– Ты должна его слушаться! Он старается изо всех сил, чтобы его приняли в оруженосцы. – Фионе было известно о том, что из-за Шинид у Коннала почти не остается времени для тренировок.
Девочка лишь снисходительно улыбнулась в ответ, но предпочла держать свое мнение при себе. Конналу еще расти и расти до того, как лорд Антрим сочтет его годным для настоящей службы.
Фиона наклонилась и провела рукой по глянцевой теплой коже.
– Ты хорошо потрудилась. А теперь мне пора.
– Можно мне с тобой? – взмолилась Шинид, чуть не плача.
– Постараюсь сегодня тебя вызвать.
– Знаешь, как это щекотно? – хихикнула дочка.
– Неужели? – удивилась Фиона.
– Ага! У меня прямо мурашки по коже!
Фиона ласково рассмеялась, поцеловала девочку на прощание и вышла во двор. Шинид вновь с прилежанием взялась за седло.
Через минуту из соседнего денника появился Коннал. Он задумчиво посмотрел вслед Фионе и перевел взгляд на свою подопечную. Шинид, пыхтя от усердия, возила по седлу промасленной тряпкой.
– Это тайна, Коннал! – наконец не выдержала она. – Понятно?
Он сердито поморщился, решив поначалу, что девчонка сболтнула очередную глупость. Но стоило ей поднять на Коннала серьезный взгляд, он понял, что Шинид не до игры и что она вовсе не так глупа, как кажется.
– Черт побери! Так, значит, она твоя мать?
– Тс-с! – Шинид прижала пальчик к губам. – Я сказала тебе, потому что верю.
– Веришь мне? Но с какой стати?
– С той, что ты мой…
– Суженый! – простонал Коннал, бессильно опуская руки. – Ты уже мне все уши прожужжала этим суженым!
В ответ Шинид улыбнулась так лукаво, что мальчику не составило труда представить ее взрослой женщиной. Теперь он видел, что девочка похожа на Фиону как две капли воды. Удивительно, как до сих пор никто не обратил на них внимания? И кем был ее отец? Что знает о нем Шинид? А еще Коннал подумал о том, что эта малышка – единственное слабое место могущественной чародейки. Тот, кому хватит совести похитить у Фионы ее дочь, может вить из нее веревки.
Внезапно Шинид бросила тряпку, вскочила на ноги и вприпрыжку понеслась во двор. – Шинид! Стой!
– Я есть хочу!
– Не ходи без меня!
– Я уже большая!
– Если ты впутаешься в историю, меня снова накажут!
Шинид задержалась у двери и оглянулась, весело прищелкнув языком. Коннал слишком хорошо знал, что означает это игривое выражение на ее чумазой физиономии. Что ему не миновать дополнительных работ. Он опрометью выскочил за ней во двор, но девчонки и след простыл. Впрочем, не совсем: можно было наверняка угадать, куда она скрылась, по опрокинутым ведрам и корзинам и чертыхающимся ей вслед взрослым людям. «Провалиться мне на этом месте, если я и правда стану твоим суженым!» – яростно подумал Коннал.
Реймонд допросил пленного сам, но так ничего и не добился. Оставив Кита О'Кагана под надежной охраной, он отправился на поиски Фионы. Ему пришлось обшарить всю крепость, прежде чем он снова вернулся в главный зал и догнал ее в коридоре, ведущем в подземелье.
– Вот ты где! Что все это значит?
– Кит О'Каган… не очень хороший человек, – запинаясь, сказала чародейка.
– Не морочь мне голову, Фиона! Наверняка это не все, что ты можешь о нем сказать! У тебя ведь всегда имеется что-то про запас? – Он подошел вплотную, и Фиона отступила, прижавшись спиной к каменной стене.
– Он был жестоким и властолюбивым человеком в прошлом – и не изменился за эти годы. Все, что бы он ни делал, имело целью исключительно его личную выгоду и ничью больше.
– Тогда почему он молчит?
– Да хотя бы из вредности! – фыркнула Фиона. – Он пойман, остальные погибли – что ему терять?
– Ты так хорошо с ним знакома… Почему же ты не узнала его сразу?
– Он был весь в грязи и крови, а меня главным образом заботило то, как спасти ему жизнь. – Фиона устало потерла нывший висок.
– Он считает тебя виноватой, – напомнил Реймонд, пытаясь заглянуть ей в лицо. – В чем он обвиняет тебя, Фиона?
– Я предала Гленн-Тейз. – Ее рука бессильно упала. – По-твоему, этого мало?
– Ты что-то скрываешь? – Снова в его душе зашевелились смутные подозрения.
– Мне нечего скрывать! А если бы и было – с какой стати я должна откровенничать с тобой, де Клер? – Чародейка подалась вперед, и Реймонд ощутил, как впиваются в его кожу острые иголки ее гнева. – При каждом удобном случае ты пытаешься обвинить меня во всех своих бедах! Ничего не скажешь, хороший способ завоевать мое доверие! – Факел на стене ярко вспыхнул, как будто в ответ на вспышку ее гнева. – Но я не виновата в том, что родилась ведьмой, нравится тебе это или нет! Твоя ненависть зародилась не по моей вине, так почему ты норовишь взвалить чужую вину на меня? – Напрасно Фиона замолкла, чтобы перевести дух и успокоиться. Обида захлестнула ее с новой силой, и она выкрикнула: – Ну, выкладывай, почему ты так ненавидишь ведьм?
– Ведьма отравила мою мать!
Она широко распахнула глаза и отшатнулась, пораженная жестокой правдой:
– Значит, она не была из посвященных!
– Еще как была! Она только и делала, что похвалялась своим колдовским искусством и силой ее зелья! Того самого зелья, в которое так верила моя мать и которое ее убило!
Фиона не могла не почувствовать боль от старой раны, проснувшуюся в его сердце, и это помогло ей совладать с собственной болью.
– Что это было за зелье? – спокойно спросила она.
– Белладонна!
Чародейка моментально вспомнила, как всполошился де Клер, обнаружив пузырек с белладонной в ее сумке, и как грозился бросить ее в темницу.
– Удивительно, как ты не прикончил меня на месте, когда я напоила ею Элдона, – прошептала Фиона. – Но так действует большинство лекарственных трав и корней. Слишком большая доза приносит больному больше вреда, чем пользы.
