Приблизительно в то же время, 10 мая в 16.00, когда обессиленный Даг Хансен, опираясь на плечо Роба Холла, вышел на вершину, три альпиниста из северной индийской провинции Ладакх передали по рации руководителю своей экспедиции, что они находятся на вершине Эвереста. Эти трое входили в состав команды, состоящей из тридцати девяти человек и организованной индо-тибетской пограничной службой. Их имена: Цеванг Саманла, Цеванг Палджор и Дордже Моруп. Они поднялись на вершину с тибетской стороны по Северо-восточному гребню, пройдя по тому знаменитому маршруту, на котором в 1924 году исчезли Джорж Мэллори и Эндрю Ирвин.
Ладакхцы вышли на штурм вершины только в 5.45 утра[28], группой из шести человек, из своего последнего лагеря, расположенного на высоте 8300 метров. К полудню, более чем за 300 вертикальных метров от вершины, они попали в те же штормовые облака, с которыми столкнулись и мы на другой стороне горы. Три члена этой команды признали свое поражение и около 14.00 повернули вниз, но Саманла, Палджор и Моруп, несмотря на ухудшающуюся погоду, продолжали двигаться вверх.
– Они заболели вершинной лихорадкой, – объяснял Харбхаджан Сингх, один из тех, кто повернул назад.
В 16.00 они достигли точки, которую ошибочно приняли за вершину. Это неудивительно, поскольку к тому времени облака так сгустились, что видимость упала до тридцати метров. Они передали по рации в свой базовый лагерь, расположенный на леднике Ронгбук, что вышли на вершину, после чего руководитель их экспедиции Мохиндор Сингх связался по спутниковому телефону с Нью-Дели и с гордостью сообщил о триумфе премьер-министру Нарасимхе Рао.
Празднуя свой успех, эти трое оставили – как они считали, на вершине – молитвенные флажки, церемониальные шарфы ката и альпинистские крюки, после чего начали спуск в условиях быстро набирающего силу урагана.
На самом деле ладакхцы дошли до высоты 8700 метров. До настоящей вершины оставалось еще около двух часов ходу, но к тому времени она была закрыта облаками. Тот факт, что ладакхцы остановились, не дойдя 150 метров до цели, объясняет, почему они не встретились с Хансеном, Холлом или Лопсангом на вершине.
Позже, когда стемнело, альпинисты, находившиеся ниже на Северо-восточном гребне, видели два светящихся налобных фонаря на высоте приблизительно 8600 метров, прямо над печально известным, опасным и крутым обрывом, именуемым Второй ступенью. Ни один из трех ладакхцев не вернулся в ту ночь в свой лагерь, и на радиосвязь они тоже больше не выходили.
На следующий день 11 мая в 1.45 пополуночи, приблизительно в то же время, когда Анатолий Букреев лихорадочно обыскивал Южное седло в поисках Сэнди Питтман, Шарлотты Фокс и Тима Мэдсена, два японских альпиниста в сопровождении трех шерпов, несмотря на ураганный ветер, вышли на штурм вершины. Они начали восхождение из того же высотного лагеря на Северо-восточном гребне, что и ладакхцы.
В 6 утра, когда японцы оказались у крутого скального выступа, который называется Первой ступенью, двадцатиоднолетний Эйсуке Сигекава и тридцатишестилетний Хироси Ханада с ужасом увидели одного из ладакхцев-альпинистов, возможно Палджора. После ночи, проведенной без укрытия и кислорода, он лежал в снегу, был страшно обморожен, но все еще жив. Альпинист едва слышно стонал. Японцы решили, что остановка и оказание помощи подвергнут опасности их собственное восхождение, и продолжили свое продвижение к вершине.
В 7.15 они вышли к подножию Второй ступени, представляющей собой головокружительно крутой утес из крошащегося сланца. Обычно его преодолевают по алюминиевой лестнице, закрепленной на утесе китайской экспедицией еще в 1975 году. Тут японские альпинисты с ужасом обнаружили, что лестница развалилась на части и местами отстает от скалы, поэтому им понадобилось полтора часа, чтобы преодолеть этот шестиметровый утес.
Прямо наверху Второй ступени они наткнулись на двух других ладакхцев, Саманлу и Морупа. Сразу после восхождения Ханады и Сигекавы британский журналист Ричард Коупер на высоте 6400 метров взял интервью у японцев. Согласно статье, опубликованной в Financial Times, один из ладакхцев был «явно близок к смерти, второй, скрючившись, сидел в снегу. Не было сказано ни слова. Не было предложено ни воды, ни еды, ни кислорода. Японцы пошли дальше и через пятьдесят метров остановились, чтобы отдохнуть и сменить кислородные баллоны».
ХАНАДА СКАЗАЛ КОУПЕРУ: «МЫ ИХ НЕ ЗНАЛИ. НЕТ, МЫ НЕ ДАЛИ ИМ ВОДЫ. МЫ НЕ ГОВОРИЛИ С НИМИ. У НИХ БЫЛА ПОСЛЕДНЯЯ СТАДИЯ ГОРНОЙ БОЛЕЗНИ. НАМ ПОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ОНИ ПРИ СМЕРТИ». СИГЕКАВА ОБЪЯСНЯЛ: «МЫ СЛИШКОМ УСТАЛИ, ЧТОБЫ ИМ ПОМОГАТЬ. ВЫСОТА БОЛЬШЕ 8000 МЕТРОВ – ЭТО НЕ ТО МЕСТО, ГДЕ МОЖНО ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ВЫСОКОЭТИЧНЫЕ ПОСТУПКИ».
Отвернувшись от Саманлы и Морупа, японцы возобновили свое восхождение, прошли молитвенные флажки, которые ладакхцы оставили на высоте 8700 метров, и, продемонстрировав чудеса стойкости, в условиях ураганного ветра в 11.45 утра вышли на вершину. В это время Роб Холл находился на Южной вершине и боролся за свою жизнь. Он был от японцев всего в получасе хода вниз по Юго-восточному гребню.
Возвращаясь в свой высотный лагерь по Северо-восточному гребню, японцы снова прошли мимо Саманлы и Морупа на верхушке Второй ступени.
В этот раз Моруп, судя по всему, был уже мертв, Саманла был все еще жив, но безнадежно запутался в страховочной веревке. Шерп из японской команды по имени Пасанг Ками освободил Саманлу от веревки и быстро продолжил спуск вниз по гребню. Когда японцы миновали Первую ступень – то самое место, где они во время восхождения прошли мимо Палджора, лежавшего в снегу в бредовом состоянии, то уже не обнаружили третьего ладакхца.
Через семь дней экспедиция индо-тибетской пограничной службы предприняла вторую попытку штурма вершины. Выйдя из своего высотного лагеря 17 мая в 1.15, два ладакхца и три шерпа вскоре нашли тела своих замерзших товарищей по команде. Они сообщили, что один из них, в предсмертных муках, содрал с себя почти всю одежду. Тела Саманлы, Морупа и Палджора[29] оставили на горе, там, где они погибли, а пятеро альпинистов продолжили восхождение и вышли на вершину в 7.40 утра.
Глава 19. Южное седло
11 мая 1996 года, 7:30.7900 метров
Все шире – круг за кругом – ходит сокол,Не слыша, как его сокольник кличет;Все рушится, основа расшаталась,Мир захлестнули волны беззаконья;Кровавый ширится прилив и топитСтыдливости священные обряды;У добрых сила правоты иссякла,А злые будто бы остервенились.
Уильям Батлер Йейтс «Второе пришествие»{41}
Когда в воскресенье, 11 мая, около 7.30 утра, я вернулся в четвертый лагерь, то был в буквальном смысле раздавлен всем тем, что случилось и все еще происходило. Я чувствовал себя совершенно разбитым физически и эмоционально после того, как в течение часа прочесывал Южное седло в поисках Энди Харриса. Результатом этим поисков стало понимание, что Энди мертв.
Радиопереговоры с Робом Холлом, находящимся на Южной вершине, слушал мой товарищ по команде Стюарт Хатчисон. Из всего услышанного стало понятно, что руководитель нашей экспедиции попал в очень тяжелую ситуацию, а Даг Хансен погиб. Члены команды Фишера, которые заблудились и провели почти всю ночь на седле, сообщили, что Ясуко Намба и Бек Уэтерс мертвы. А Скотт Фишер и Макалу Го , находившиеся на 360 метров выше палаток, по всей видимости, тоже погибли или близки к смерти.
Мой мозг, переваривавший этот ужасающий список потерь, находился в странном состоянии отстраненности от происходящего. Я чувствовал себя так, словно я не человек, а робот. У меня исчезли все чувства, но при этом я очень чутко осознавал все происходящее, будто спрятался глубоко внутри бетонного бункера и наблюдал разворачивающуюся вокруг меня трагедию сквозь узкую амбразуру.
Я тупо всматривался в небо, и мне казалось, что оно стало неестественно тусклого синего оттенка, словно его цвет вывели отбеливателем. Зубчатый горизонт светился похожим на корону маревом, мерцавшим и пульсировавшим в моих глазах. Я всерьез задавался вопросом, не привела ли меня эта круговерть спуска в кошмарную бездну помешательства.
ПОСЛЕ НОЧИ, ПРОВЕДЕННОЙ НА ВЫСОТЕ 7900 МЕТРОВ БЕЗ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО КИСЛОРОДА, Я ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ ОБЕССИЛЕННЫМ И ИСТОЩЕННЫМ ДАЖЕ В БОЛЬШЕЙ СТЕПЕНИ, ЧЕМ В ПРЕДЫДУЩИЙ ВЕЧЕР ПОСЛЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ С ВЕРШИНЫ. Я ЗНАЛ, ЧТО ДО ТЕХ ПОР, ПОКА МЫ НЕ ПОЛУЧИМ ХОТЬ НЕМНОГО КИСЛОРОДА ИЛИ НЕ СПУСТИМСЯ НИЖЕ, МОЕ СОСТОЯНИЕ И СОСТОЯНИЕ МОИХ ТОВАРИЩЕЙ БУДЕТ БЫСТРО УХУДШАТЬСЯ.
Программа ускоренной акклиматизации, которой следовали Холл и большинство других современных покорителей Эвереста, является на удивление эффективной. Она позволяет альпинистам приступить к штурму вершины после относительно короткого четырехнедельного пребывания на высоте больше 5200 метров, включая только одну акклиматизационную вылазку с ночевкой на высоте 7300 метров{42}. При этом данная стратегия работает только при условии, что все участники экспедиции, находящиеся выше 7300 метров, имеют неограниченный доступ к кислороду. Если этого не происходит, то никто не поручится за безопасность альпинистов.
