мне сомнение:
«Рано или поздно он все равно уйдет, потому что всю жизнь любил и любит только одну женщину».
И это не ты, Марта.
Алекс уверенно выводит меня с территории и ведет к арендованной машине. Открывает дверь, ждет, пока я усядусь, и только потом обходит и занимает водительское кресло. Через лобовое стекло вижу несколько камер, и отворачиваюсь к телефону, опустив козырек.
Направленные на меня камеры еще никогда не раздражали так, как сейчас. Назойливые насекомые.
— Как думаешь, через сколько минут паблики треснут от такой новости: «Бывшая Алекса Эдера снова появилась рядом с чемпионом»? — меняю голос, словно зачитываю заголовок самой низкопробной бульварной прессы.
— Уже, — сухо отвечает, выруливая на дорогу. Алексу до лампочки.
— Ясно.
Настроение подорвано. Я уже начала скучать по тому штилю, что был в моей жизни до того купленного танца. Работала, снималась, бегала, танцевала… Встречалась со Стефом. Я определила свое будущее вплоть до старости. И там не было Алекса Эдера, шумихи вокруг нас и мозолей прошлого. И как только крошка неуверенности зарождается под сердцем, Алекс кладет широкую горячую ладонь на мое колено.
— У меня показ в Париже на следующей неделе, — робко говорю.
— Помню, — Алекс отвечает голосом, в котором чувствую претензию.
— Мне будет спокойнее, если ты ко мне присоединишься, — заканчиваю фразу и перекатываю взгляд от своего колена, которое все еще под ладонью Эдера, к глазам гонщика.
Повисает долгая пауза.
Мне захотелось показать Алексу, чего добилась за время нашей разлуки. Я больше не та, кем была. Да, не топ-модель, и мое имя не значится на крупных постерах и рекламах первых разворотов «VOGUE», но я столько всего сделала, столько усилий приложила, что банально, но мне нужно похвастаться.
Смотри, Алекс, мной можно гордиться! Я больше не неудавшаяся моделька итальянского каталога одежды за двадцать евро.
— Ты… Хочешь, чтобы я поехал? Появился там рядом с тобой?
Выпрямляю спину, насколько это возможно в тесном салоне. Скованное волнением горло искажает голос.
— Следующее Гран-при аж через две недели. Я проверяла.
Снова в груди нарастающее чувство, что я напрашиваюсь. Цепляюсь за его жизнь, как… Дешевый брелок.
— Но если у тебя планы, — спешу исправить ситуацию. Щеки вспыхивают, и Алекс все замечает.
— Ты — мои планы, Марта. Конечно, поеду.
— Правда?
— Хотя бы ради того, чтобы проследить за твоими туфлями.
— А я думала, чтобы посмотреть на меня.
— И на тебя тоже. Да и кто-то давно обещал мне билет в первый ряд на тринадцатое место.
— Ну да, ну да, а врачи настояли на сексе три раза в день.
Алекс к этому времени останавливает машину у своего отеля и разворачивается ко мне полубоком. У крутящихся дверей, ведущих к лобби, выставлена охрана, но вокруг — жадные до новостей и сплетен журналисты. Самые приличные новостные обозреватели остались на треки. Здесь же нас встречают «желтые» акулы, зеваки и фанаты.
— Но в следующий раз ты едешь со мной на гонку, как… Моя девушка.
— Твоя девушка? Уже не друг?
— Надружился, Марта.
— Тянет на шантаж, Алекс Эдер.
— Мой любимый вид общения.
Отворачиваюсь и смотрю на толпу, ожидающую нас. Двукратный чемпион, его экс, вполне успешная, наконец, модель, и мало кто понимает, каких трудов мне дается легкость и непринужденные шутки в этот момент.
— По рукам, — прикусываю уголок губ и замечаю в глазах Алекса ничем не прикрытый фейерверк удовольствия. Да он горит!
Позже нахожу тысячи фотографий, сделанных во время наших пробежек с Эдером, с благотворительного ужина, с пляжа… Даже есть с яхты! Я там полуголая целуюсь с довольным гонщиком.
Какой стыд!
Все группы трубят о нашем с Алексом воссоединении. Кто-то радуется, кто-то начинает строить теории об очередной сделке, самые усердные выдвигают схему наших отношений и дальнейших планов.
Этот мир окончательно меня добьет… Одна из фотографий — я и Стефан. Подпись жуткая, неприятная: «Эта никчемная модель прям разошлась! И кто следующий в ее списке?»
Вдруг возникает желание разом их заткнуть. И я выкладываю фотографию ладони Алекса на моем колене. Успела сделать. Как знала. Чуть обрабатываю. Свет в машине был не слишком хорош.
Первое «сердечко» прилетает от Эдера, и… Он репостит мою фотографию к себе на страницу.
Глава 43. Марта
Рейс в Париж задерживается. Не самое удачное начало дня, но я стараюсь не унывать и не думать о плохом. Это у Алекса получается сделать всё идеально и правильно. Даже прочертить днищем по гравию в важный момент гонки так, что все остаются в восторге.
Сейчас он сидит в широком кресле бизнес-зала и разглядывает меня практически в упор, когда я сканирую новостные паблики на момент новой сплетни о нас.
— WAGs community разместило в последнем посте настоящее исследование, почему мы расстались накануне «Пары года», — щелкаю взглядом по ладоням Алекса и вновь утыкаюсь в большой экран телефона.
Делаю длинный вдох.
Да, мне отчего-то важно прочитать всё, что я не замечала о себе и гонщике на протяжении последних недель.
— Здесь много говорится про твой скверный характер, Алекс, — продолжаю. — Жестокий отец, отсутствие нормального детства, постоянный дух соревнований и волна неудач — всё наложило на тебя отпечаток, и ты стал невыносим.
Глазами стреляю в Эдера. Тому словно всё равно. Он вздыхает и смотрит на часы.
— Пожалуй, подпишусь, — разговариваю сама с собой, но получаю многозначительное «цыц» от Алекса и его горячую ладонь на моем плече. Он приобнимает меня.
Конечно, ни на кого я подписываться не собираюсь. Это неправильно — быть подписчиком сообщества о сплетнях паддока. Еще со времен нашей сделки с Эдером я помню правило: девушка гонщика — это его имидж. Звучит грубо, в чем-то бесчеловечно, но никто и никогда не захочет работать с гонщиком, если он связался не с той девушкой.
А я хочу быть той девушкой. Правильной.
Посадку на самолет объявляют спустя два часа. Когда в Майами непогода, мы отрезаны от остальной части земли.
Поэтому в город любви мы приземляемся за полночь. Потом дорога до отеля и номер-люкс. На меня была забронирована обычная гостиница примерно в получасе езды от центра, и делить я должна была номер с неизвестной мне моделью из Намибии. Но из-за чемпиона мои планы скорректированы.
Спать заваливаемся без задних ног, но мой сон поверхностный и рваный. Почти кошмар, правда, без чудовищ и привидений.
Есть только длинный подсвеченный белым неоном подиум и я. Одна. Иду по нему, иду, а он не хочет заканчиваться. Мои ноги в крови, и каждый шаг отдается мучительной болью, которая доходит
