Анджелина была вне себя от ярости, она проклинала предательские инстинкты собственного тела. То, с какой горячностью она отвечала на его ласки, казалось ей теперь одновременно смешным и пугающим. Но и это еще было не все. Анджелина отчетливо помнила тот момент, когда она внезапно испытала пронзительно теплое чувство близости к этому человеку. Нет не то, чтобы это чувство было любовью или чем-то схожим с ней. И однако, Анджелина понимала это, невозможно находиться с человеком в столь интимных отношениях, ничего не испытывая к нему.
Невольная дрожь пробежала по всему ее телу. Почувствовав внезапное отвращение к тому, что сейчас происходило в этой постели под высоким балдахином, она ощутила потребность немедленно уйти от Рольфа, остаться одной вне пределов его досягаемости. И даже случайное его прикосновение, казалось, вызывало у нее тошноту. Она отодвинулась от него, выскользнув из-под его расслабленной, вялой руки. Анджелина поискала ночную рубашку и нашла ее, скомканную, между двух подушек. Один рукав рубашки находился как раз под подушкой Рольфа. Чтобы достать рубашку, Анджелина отбросила в сторону свою подушку и осторожно потянула за рукав. Рольф зашевелился, и она замерла, но он только поудобнее устроился, обняв рукой ее отброшенную подушку.
Затаив дыхание, Анджелина подождала несколько секунд, пока он окончательно не успокоился, а потом соскользнула с постели, прихватив с собой ночную рубашку, и надела ее сразу же, как только ее босые ноги коснулись холодного деревянного пола.
Спать в комнате на стульях казалось ей слишком неудобным. Если же усесться в кресло, то сидя, она пожулуй, не уснет. Она, правда, может свернуться калачиком на ковре у камина, подвинувшись поближе к огню. Стоя так в задумчивой нерешительности, она вдруг вспомнила походную кровать в смежной гардеробной комнате. Но там, должно быть, страшно холодно, помещение не отапливалось, по-видимому, уже месяцы, если не годы. Анджелине нужно было добыть одеяло. Анджелина с большим сомнением взглянула на скомканное одеяло в изножий кровати, боясь разбудить Рольфа. Перед ней стоял выбор: уйти от него и дрожать всю ночь в холоде на неудобной постели, или остаться рядом в тепле и комфорте. Черт бы побрал этого человека, он заставляет ее мучиться, даже когда спит! У нее на самом деле не было выбора, и поэтому Анджелина просто попыталась достать себе одно из стеганных одеял, лежащих на кровати. Если хоть когда-нибудь преимущество было на ее стороне в том, что касается их отношений с Рольфом Рутенским, то это именно сейчас — в момент его беспробудного сна.
С одеялом в руках она уже было собралась направиться в гардеробную, но тут ее взгляд упал на его обнаженное тело, и она остановилась. В том состоянии, в котором он сейчас находился, должен был пройти не один час, прежде чем он почувствует холод и укроется одеялом. И поэтому он наверняка схватит воспаление легких во влажном промозглом холоде; зима в их субтропическом климате — опасное время года!
Поджав губы и нахмурившись, она положила одеяло на пол и вернулась к кровати. Вытащив простыню, Анджелина укрыла ею Рольфа, а сверху осторожно натянула тканое одеяло, тщательно укутав от холода плечи и вытянутую, обнимающую подушку руку принца, когда дело было сделано, горькая улыбка тронула губы Анджелины. Странно, но создавалось такое впечатление, что Рольф спал не один.
Бросив последний взгляд на его чеканный профиль, она быстро отошла от кровати, подхватила свое одеяло, задула все свечи и ощупью двинулась к завешенной гобеленами двери в гардеробную комнату.
Помещение гардеробной было выстуженным и сырым, впрочем, таким она его себе и представляла. Внутри царил полный мрак. Пахло пылью и старой кожей. Лежа на походной кровати, закутанная в одеяло, Анджелина отчетливо слышала каждый звук внутри и вне дома.
Ветер стучал голыми ветками растущих под самым окном деревьев по железному карнизу и жалобно завывал. Стены и балки дома время от времени издавали громкий скрежет, который создавал естественный аккомпанемент приглушенным стонам, вскрикам, скрипу кроватей, — звукам, раздававшимся из соседних комнат. Однако издавали эти звуки вовсе не приведения. Просто люди принца разошлись со своими дамами по спальным комнатам. Анджелина размышляла: неужели такие же звуки и шумы слышны из их с Рольфом спальной? И если да, то обратил ли уже кто-нибудь на это внимание? Вообще-то ей было все равно, однако при подобной мысли кровь прилила к щекам Анджелины. Закутавшись поплотнее в стеганное одеяло, она закрыла глаза, желая только одного: ни о чем больше не думать и ничего не слышать.
Потрескивающий звук ворвался в ее чуткий некрепкий сон, вплетаясь в ткань сновидений. Ей мерещился столб огня, устремленный прямо в небо, и она была по какой-то причине вынуждена шаг за шагом приближаться к этому пламени. Ее раздирали противоречивые чувства — любопытство и страх. Тоска и отчаянье переполняли ее душу. Она слышала рев пожара, ощущала запах едкого дыма, от которого ее глаза начали слезиться. Крупицы пепла попали ей в горло, и она закашлялась.
Анджелина так и проснулась — кашляя и задыхаясь от едкого дыма, наполнявшего ее легкие. Глаза болели и слезились от рези. И действительно где-то рядом полыхало жадное зловещее пламя. Анджелина села на постели, прослушиваясь к шумам, доносившимся из соседней комнаты, где спал Рольф. Сквозь щель между дверью и полом она явственно видела отсветы красно-оранжевого пламени.
Она вскочила с кровати и бросилась к двери. Рывком распахнув ее, она отдернула загораживающий дверной проем гобелен. Кровать, где она лежала совсем недавно, превратилась в сплошной пылающий костер.
Пурпурно-золотые языки пламени пожирали полог над постелью, извиваясь и подрагивая, оставляя черные пятна копоти на потолке. Огонь уже бежал по резной спинке кровати к изголовью, грозя вот-вот добраться до простыней. Яркое пламя, освещавшее все углы комнаты, все ближе подбиралось к голове человека, безмятежно спящего под одеялом — в той же позе, в какой она оставила его.
— Боже мой! — задохнулась Анджелина и, тут же бросившись вперед, уцепилась за руку Рольфа, пытаясь оттащить его от жадно тянущегося к нему огня. Он был очень тяжелым, таким тяжелым бывает только неживое тело, его невозможно было поднять. Раскаленный уголек упал сверху — с объятого пламенем балдахина — ему на плечо. Он даже не пошевелился.
Закусив от напряжения нижнюю губу, Анджелина подбежала к умывальнику и, схватив кувшин, наполовину наполненный водой, окатила ею Рольфа и постель. Небольшое пламя, уже охватившее простыню, с шипеньем погасло, но быстрые прожорливые языки огня, сбегавшие с кровати со всех сторон по складкам полога, полыхали вовсю. Анджелине требовалась помощь. И немедленно.
