сада Купола Небес находилась под открытым небом, что позволяло лунному свету обильно заливать траву, орхидеи и искусственный водопад, низвергавшийся в темный, покрытый рябью водоем. Одновременное сияние звезд и семи лун создавало иллюзию мягкого дневного света с тенистыми островками.
Стоя посреди сада, Таласин запрокинула голову к мигающим небесным лабиринтам и сделала медленный глубокий вдох. Возможно, благоухание цветов, нежное журчание воды и прохладный вечерний воздух помогут ей обрести внутренний покой.
Именно в этот момент ночное небо засветилось дымкой насыщенного аметистового цвета. Это активировалось единственное место силы Пустопропасти, находившееся в кратере потухшего вулкана на центральном острове Доминиона.
Таласин все так же интриговала магия пустоты, как и тогда, когда она впервые столкнулась с ней. Несмотря на то что ей было известно почти обо всем, чем живет Ненавар, ей очень мало рассказывали об аметистовом измерении эфирного пространства. Она знала лишь, что оно было более податливым, чем другие, поэтому его удавалось поместить в маленькие эфирные сердцевины без потери боевых свойств. Так появились мушкеты. И девушка была рада, что уж их-то Кесатх пока не изготавливает.
Иногда Пустопропасть вспыхивала с такой силой, что охватывала пламенем все небо, отчего Таласин одолевали дурные предчувствия. Ненормально, что с такого расстояния место силы сияло так ярко. Люди во дворце заверили ее, что беспокоиться не о чем и подобное естественно для Пустопропасти. Это успокоило ее лишь частично, но она списала волнение на общее ощущение того, что еще не до конца освоилась в этой дикой стране.
Таласин было любопытно, каких размеров достигает разрыв, раз его видно не только из Эскайи, но временами и с побережья в Сардовии. Предостережение Рыбаков, как назвала это явление Каэда, случалось раз в тысячелетие.
При мысли о Каэде у Таласин защемило в груди. Подруги не оказалось ни на одном из прилетевших в Ненавар кораблей, и никто не мог точно сказать, была ли она с ними во время отступления Союза из Оплота.
Прошло уже несколько месяцев. Каэда либо мертва, либо томится в тюрьме Империи Ночи. И Таласин собиралась выйти замуж за человека, который мог быть ответственным за оба варианта.
– Так все-таки ты здесь.
«Как по расписанию», – с досадой подумала Таласин. Она будто призвала его, ведь в последнее время ей ужасно не везло.
Разрыв вдалеке затих, и девушка повернулась в сторону обладателя низкого голоса, терпкого, словно вино. Резкие бледные черты лица Аларика освещались лучами лунного сияния и блеском звезд. Грубое черное одеяние, в котором он прибыл в Ненавар, вечером, казалось, не так и выделялось. Он появился из теней, словно порождение самой ночи. В саду его мрачный образ не сочетался с растущими вокруг орхидеями всех форм и цветов: какие-то были пышными и белыми, как морская пена, какие-то – красными и буйно горящими, как лесной пожар, еще одни – с крапчатыми лепестками в форме флейты, а другие переливались, словно крылья бабочки. Каждый цветок испускал шлейф свежего аромата в воздух тропического вечера.
Это было бы поистине идеальной сценой, окажись здесь кто угодно другой, не Таласин и Аларик. Но реальность оказалась другой, и девушка почувствовала, как в ней поднимается прежний гнев, пока Аларик рассматривал ее: халат и бриджи, переодевание в которые после долгого дня во дворце доставляло ей особое удовольствие, лицо было чисто вымыто, а волосы заплетены в знакомую косу.
– А ведь у меня только зародилось слабое подозрение, что ненаварцы выдают за меня замуж другую девушку, – снова заговорил молодой император Ночи. – Вы хорошо маскируетесь, ваша светлость.
– Что ты забыл в моем саду? – резко спросила Таласин.
– Это вопрос не ко мне, а к тому, кто умудрился поселить меня в комнате прямо напротив твоих покоев. – Полные губы Аларика изогнулись в ухмылке. – К тому же после свадьбы официально он стал бы нашим общим садом, разве нет?
Он шагнул вперед, и луны залили его светом с ног до головы. Под глазами показались круги, очевидно, от бессонных ночей. Девушка и раньше оказывалась близко к нему, даже слишком, но всегда в пылу битвы, где не было возможности подмечать подобные детали. На нем больше не было кожаных перчаток, и почему-то она на секунду задумалась о том, что впервые видит его руки. Они были ухоженными и намного большего размера, чем у нее.
– Скажи, – обратился он, – как так вышло, что лахис’ка Доминиона Ненавар служила рулевой в полку Сардовии?
– Тебе-то какое дело? – усмехнулась Таласин.
На его лице мелькнуло едва заметное раздражение.
– Возможно, ты не в курсе, но людям вредно утаивать что-то от своих мужей и жен. Немало браков распалось из-за этого.
Она почти поддалась на провокацию. Чуть было не завизжала: «Я не хочу выходить за тебя замуж, идиот ты такой!» Но Таласин вспомнила, что говорили ей учителя и что всегда приводила в пример бабушка: потерять самообладание – все равно что проиграть спор.
– У нас еще даже помолвка не до конца состоялась, – сумела безмятежно заметить девушка. – Но, судя по всем этим разговорам о том, что мы муж и жена, о нашем «общем» саде, ты очень ждешь этой свадьбы, и я рада за тебя. Хоть кто-то из нас в предвкушении.
– «В предвкушении» – это громко сказано, но зато мне не терпится мирным путем прибавить Доминион Ненавар к территории Империи Ночи.
– Предводитель легиона Кованных Тенью знает, что такое мир? – оспорила Таласин.
– Знает, и получше, чем девушка, которая того и гляди с радостью задушит меня за простой вопрос, – парировал Аларик.
– Я не…
Таласин замолчала и сделала очередной глубокий вдох для успокоения. Такими темпами они скоро подерутся, и тогда о мирном договоре можно будет забыть. Девушка решила сменить тему, ответив на ранее заданный вопрос.
– Мне был год, когда разгорелась гражданская война, – сказала она, не в силах смягчить ледяной тон. – Меня должны были отправить на родину матери – она была Ткачом Света, – но что-то случилось. Я не помню, что именно. Вместо этого я оказалась в Сардовии. – Она снова запрокинула голову и решила, что пришла ее очередь задавать вопросы. – А как наследник Империи Ночи может взойти на престол, если его отец все еще жив?
– Регенту Гахерису уже немало лет. – Аларик даже не сделал паузу, чтобы подумать: он явно отрепетировал этот ответ. – Он решил продолжить править опосредованно, пока все еще способен наслаждаться плодами своего труда.
Таласин не поверила ни единому слову – точнее, она не поверила, что причина только в этом. Однако прежде чем она смогла задать следующий вопрос, Аларик внезапно повернулся прямо к ней,
