поверни налево, не сворачивай в ткацкой мастерской, хотя, там стоит знак, и после этого иди…
— Почему вы не сделали лестницу, которая ведет с первого этажа на крышу? — спросил Кенрон, теряя терпение. — Зачем громоздить этот лабиринт?
— Против вас дайгонцев, — охотно пояснил Чафис. — Многие зеннатские здания устроены так, чтобы подъем занимал как можно больше времени. Если дайгонец в камуфляже захочет подняться на верхний этаж, больше шансов, что на него кто-то натолкнётся, и его обнаружат. Правда в оружейном доме на верху нет ничего ценного.
— Еще как есть, — заверил Кенрон. — Там сидит ведьма, которая что-то сделала с моими родителями.
— Я бы и сам не отказался сегодня встретиться с госпожой Лисидией, — мечтательно проговорил Чафис. — Она была добра ко мне, когда раздавала роли для своего представления. Вот она обрадуется, узнав, что ее поручение выполнено!
— Похоже, нам обоим хочется попасть на крышу, — заметил Кенрон. — Не хочешь проводить меня? Ты здесь знаешь каждый закоулок, мы вдвоем доберемся до крыши в два счета.
— Я только хочу отыграть свою роль, как мне было приказано, — затараторил Чафис. — Разбойник отдает мальчишке меч, пекарь хлеб, а кузнец кольчугу. Мальчишка должен забрать предметы. Вот и все, что нам приказала госпожа Лисидия.
— Значит, ты разбойник, — заключил Кенрон, — и что же ты должен делать после того, как отдашь меч мальчишке?
— Я не знаю, — сказал Чафис, пожимая плечами, — госпожа Лисидия мне так и не объяснила.
Кенрон задумался, не похоже было, что он мог бы убедить кобольда отправиться с ним и нарушить тем самым приказ ведьмы. Однако, по словам Чафиса, он не получал подробных инструкций о том, чем ему следовало заниматься после того, как он отдаст «мальчишке» предмет. А это открывало простор для различных трактований.
— Может, разбойник хочет помочь мальчишке… попасть на крышу? — сказал Кенрон и сразу же пожалел, что не вложил в голос больше твердости, фраза вышла крайне неубедительной.
— Не думаю, что разбойнику стоит это делать, — пробормотал Чафис и принялся потирать подбородок, все глубже погружаясь в размышления.
— Что за историю мы тут разыгрываем? — спросил Кенрон. — Ты слышал ее раньше?
— Я только знаю, что это какая-то сказка.
— В Дайгоне ходит одна известная история, — сказал Кенрон, он закусил губу, собираясь с мыслями. — Дай вспомнить. Вот, как дело было, однажды на крыше одного из домов Керфена завелось вредоносное животное. Это была игольчатая жабовидная ящерица. Крупный зверь весь в колючках с длинными руками и ногами. Эта ящерица принялась выбираться с крыши по ночам, залезать в дома и воровать разные ценные предметы. Люди обозлились и решили прогнать ее из города, вот только устроилась ящерица на крыше дома известного охотника, его знали, как жадного и грубого человека. Охотник никого в свое жилище пускать не собирался. Однажды ящерица украла у мальчишки, что жил в городе, одну важную вещицу. Амулет из редких камней, который ему выдал старейшина клана за успехи в охоте. Потерять этот предмет считалось страшным позором. Мальчишка отправился к дому охотника и попросил пустить его на крышу, чтобы забрать амулет у ящерицы. Охотник лишь рассмеялся и закрыл перед ним дверь. Этот разговор подслушал разбойник, он предложил мальчишке вломиться в дом охотника без спросу, подняться на крышу и забрать себе все, что наворовала ящерица. Нехотя мальчишка согласился. Разбойнику даже удалось получить помощь от пекаря и кузнеца, которых тоже обворовала ящерица. Ночью вдвоем разбойник и мальчишка вошли в дом…
— Какая интересная история, — изумился Чафис, — уверен, именно такую и стала бы рассказывать госпожа Лисидия. Что же было дальше?
— Разбойник провел мальчишку на самый верх, — сказал Кенрон, — по пути они встретили несколько существ, которых держал у себя жадный охотник.
— Так и быть, я помогу тебе подняться на крышу, господин “мальчишка” — заверил Чафис.
— Кенрон.
— Да, конечно.
Кенрон все еще держал Чафиса за руку, чтобы скрыть их обоих камуфляжем. Стоило отойти от стен, как тьма стала совершенно непроглядной. Пару раз под ногами хрустели осколки разбитого стекла, носком ботинка Кенрон задел лампу, та с грохотом поскакала по полу, этот звук камуфляж не скрывал. Кенрон пробурчал ругательства, — если здесь кто-то был, он только что узнал об их присутствии.
— Кто разбил здесь все лампы? — спросил Кенрон.
— Должно быть, это был Золис, он весьма уважаемый кобольд в оружейном доме, — сказал кобольд. — Работает младшим мастером оружейных дел, он может починить меч, копье и даже арбалет. Как думаешь, Кенрон, он меня узнает?
— В этой тьме он тебя даже не увидит, — бросил Кенрон.
— А, если бы тут было светло, смог бы он узнать меня? Ведь мы трижды ходили с ним на рыбалку.
— Так почему он должен тебя забыть? — спросил Кенрон.
— Госпожа Лисидия превратила его в огромную двухголовую летучую мышь, — сказал Чафис. — Должно быть, он бродит где-то здесь между столов, как мы с тобой.
Кенрон сильнее сжал руку кобольда.
Они шли между столов, на которых днем мастера кобольды чинили оружие и сшивали разорванную на охоте укрепленную одежду. Дайгонцев не допускали на второй и третий этажи оружейных домов. Кенрону было интересно узнать, как именно кобольды занимаются ремонтом снаряжения, как чинят охотничий костюм, нити которого так сложно было разорвать. Сейчас же, оказавшись на втором этаже, все ухищрения зеннатских мастеров все так же оставались для него загадкой. Темнота в центре зала была беспросветной. Кенрон врезался бедром в край крышки верстака, несколько инструментов упали и с грохотом запрыгали по полу.
— Проклятье, вот бы хоть что-нибудь разглядеть, — пробурчал Кенрон.
— Аккуратней со столами оружейных работников, — сказал Чафис. — Ты не слышал, как они ругаются, когда кто-то трогает их инструменты.
— Ты уже забыл, как тебя чуть не сожрал медведь? — спросил Кенрон. — Ругающиеся кобольды — наша меньшая проблема.
Впереди раздался шум, звук походил на мерное цоканье языка, вскоре щелчки стали затихать, пока вовсе не пропали. Света все еще было слишком мало, чтобы что-то разглядеть дальше, чем в полуметре от себя. Кенрон нацелил пистолет, туда, откуда раздался звук. Некоторое время он размышлял, стоит ли пустить пулю, в итоге все же передумал. Медведь напал именно после его выстрелов, должно быть, боль от ран подсказала ему направление, где стоял Кенрон, скрытый камуфляжем. Оружие, которое Лисидия не побоялась ему вернуть, как оказалось, имело и недостатки. Стрелять вслепую следовало только при крайней необходимости.
Несколько раз они сворачивали, проходили мимо стеллажей, поднимающихся к самому потолку, мимо столов разных форм и размеров, массивных механизмов во тьме напоминающих крупных лесных тварей, замерших в разных, порой диковинных позах.
— Долго еще до лестницы? — спросил
