жалобно, что дракон покорно остался. Хотя и возразил:
– Мне следует вымыться и сменить одежду.
– После, – пообещала я, уверенная, что ещё немного, и смогу его отпустить.
Ещё минутку или чуть больше. Пусть просто побудет со мной, больше ведь ничего и не надо. А потом пусть идёт мыться и переодеваться. Только позже. Не сейчас.
– Полежи ещё немного со мной. И расскажи, что произошло в замке, пока я… спала.
Авенар замер на мгновение, будто проваливаясь в те же семь дней тьмы, что и я. Его пальцы сжали мои чуть сильнее.
– Ты не спала. Ты будто… погасла.
Голос его дрогнул, и я впервые с момента знакомства увидела, как в его глазах, обычно уверенных и спокойных, мелькнула тень настоящего ужаса.
– Я думал, что потерял тебя. Когда нес тебя на руках, твое сердце билось так тихо, что я едва чувствовал его. А потом ты просто перестала отвечать. Как будто душа ушла, а тело еще не поняло, что должно умереть.
Я сглотнула, вспоминая то странное забытье – ни сна, ни яви, лишь тягучий туман, в котором терялись голоса.
– А что с замком? С людьми?
Авенар провел рукой по лицу, оставляя на коже легкий след пыли.
– Твои мучители оба мертвы. Даже не думай жалеть их! – его голос стал жестче, когда я судорожно втянула воздух. – Не смей! Можешь жалеть только о том, что такая быстрая смерть стала для них слишком легким наказанием. А что касается остального… Люди боятся нас. До сих пор мечутся, как испуганные крысы, прячутся по углам, ждут, когда мы начнем жечь их заживо.
Он усмехнулся, но в этой усмешке была только горечь.
– Но ты же не… – начала я и замолкла, боясь продолжать.
– Нет, – он резко встряхнул головой. – Мы не тронули никого. Но и доверия не заслужили. Большинство выживших разбежались в первые же сутки. Мы их не держали. Остались только те, кому некуда идти… или кто все еще надеется на чудо.
Он кивнул в сторону двери, за которой скрылись Марцелла и Тереза.
– Они ухаживали за тобой. Пели тебе песни. Даже когда старая герцогиня угрожала им всеми муками ада, они не послушались.
Мое сердце сжалось. Значит, Каталина все еще здесь. Не удивлюсь, если это она мутит народ.
– Она не ушла…
– Герцогиня? Нет, она и графиня Рингроу с сыном все еще здесь. Они заявили, что я могу их убить, но не заставлю покинуть собственный замок. Правда, при этом в глазах графини было столько страха, что она едва стояла на ногах.
– Она говорила то, что хотела слышать ее мать, – прошептала я с пониманием. – Каталина все еще думает, что может приказывать…
– Когда я сказал Минраху, что не пощажу никого, это был блеф. Я не сражаюсь со слабыми. Но, глядя на старую ведьму… мне хочется нарушить это правило.
Я прижала его ладонь к своей щеке и вздохнула:
– Даже не представляешь, как я тебя понимаю. Но не надо этого делать. Не надо изменять себе ради такой, как она. Она того не стоит.
Он взял мою руку и прижал пальцы к губам:
– Ты права. Эта женщина…Она не стоит моего гнева.
За окном послышался шум. Я приподнялась и увидела: на остатках защитной стены два огромных дракона перебрасывали валуны, будто дети, играющие в кубики. Их рычащий смех пугал прячущихся в развалинах слуг. Еще несколько драконов растянулись прямо на раскуроченной площади, подставив чешую жаркому солнцу.
Я встрепенулась:
– А драконы? Они… как они относятся к выжившим?
Уголок губ Авенара дрогнул в подобии улыбки.
– Я отпустил их домой, когда понял, что сопротивления больше не будет. Но многие из моих воинов остались Они ждут, пока ты очнешься и станешь достаточно крепкой, чтобы мы смогли уйти отсюда.
– Уйти? Нет!
Внезапная мысль заставила меня резко сесть.
– Нет, Авенар! Мы не должны уходить.
– Почему? – он искренне удивился.
– Потому! Мы разрушили жизни этих людей…
Его взгляд потемнел, но я жестом прервала возражения и заговорила быстро, глотая слова и спеша высказать то, о чем думала долгое время:
– Это шанс, понимаешь? Наш единственный шанс научиться жить в мире друг с другом. Я знаю, люди причинили вам много зла. Они уничтожали ваших детей, они согнали вас с родной земли, они забрали ваши сокровища. Но теперь их дом разрушен, армия повержена, а предводитель убит. Больше некому воевать, понимаешь? Не с кем и незачем! Мы можем… нет, мы должны найти общий язык. Иначе зачем все это было?
Я замолчала, жадно глотая воздух, потому что на эту речь ушли все мои силы.
Авенар молчал, глядя на меня так странно, будто видел впервые. Потом медленно произнес:
– Вот именно, зачем? Зачем нам искать с ними общий язык?
– Потому что я тоже одна из них! – я схватила его руку и прижала к своей груди, где бешено билось сердце. – И как бы я тебя ни любила, этого не изменить. Я всегда буду одной из людей. Не драконом, а человеком. Если твои собратья не могут принять людей, то не примут и меня.
– Они примут тебя, как мою пару.
– Нет, мне этого мало! Я хочу, чтобы они видели во мне человека. А не просто твою пару. К тому же…
Я на секунду закусила губу, колеблясь. Потому что сейчас собиралась сделать любимому очень больно. И он это понял, потому что напрягся, а его челюсти сжались сильнее.
– К тому же, – продолжила я, покрываясь холодным потом, – не будь я твоей парой, ты бы не пришел меня спасать. Ты убил бы меня вместе с герцогом.
Он дернулся, будто я ударила его в самое сердце. Побледнел.
– Не говори так, – выдохнул глухо. – Не смей.
– Но это правда, и ты сам это знаешь, – сказала я тихо. – Сколько ты уже прожил, Авенар? Я ведь знаю, драконы живут дольше людей. И за всю эту жизнь ты не встретил среди сородичей свою пару. Ты нашел ее случайно, среди ненавистных тебе людей. А что если тут, в замке, прямо сейчас ходят другие драконьи суженые? Или они должны только родиться? Или…
– Я понял тебя, – прервал он хриплым, сдавленным голосом. – Ты… ты умеешь быть убедительной.
А потом
