Из мебели в комнате, кроме кровати, стояла только низкая тумбочка. По полу, застеленному ярким, пушистым ковром, раскиданы подушки разных форм и размеров — они, судя по всему, и элементы декора и стулья. Отборный русский мат, любовно выученный за несколько лет, проведенных на земле, звучал странно в этой восточно-гаремной комнате, но очень точно отражал настроение и состояние Льриссы. Вампирша резко дернулась, присаживаясь, и сразу же зашипела. Тонкий и хрупкий на вид браслет, цепочка от которого вела к изголовью кровати, обжог руку сильным заклинанием. Свободы «привязь» давала немного, можно было полулежать на подушках или, если хорошенько извернуться, сидеть, но не больше. Хорошо хоть прямо за изголовьем окно, правда, с задернутыми шторами, так что даже на улицу выглянуть проблематично.
— Каркалы всех задери! — Льрисса осторожно дернула рукой, проверяя звенья цепочки на прочность, и запястье снова резанула боль. Но она — ничто, ее можно перетерпеть, главное, чтобы получилось разорвать оковы. Пока на это не хватало силы духа, но медленно и неумолимо начинали просыпаться вполне прозаические физиологические желания, а этот аргумент был весомее боли. Льрисса дернулась сильнее, перед глазами потемнело. Тонкий браслет казалось, намертво впился в запястье и сейчас, разрезав сухожилия и кости, отсечет конечность. В тот момент, когда вампирша уже смирилась с потерей руки — настолько сильной была боль и настолько ярким ощущение острого лезвия на руке, тонкая цепочка лопнула. На коже не осталось даже следов.
— Мерзавец! — словно выплюнула Льрисса обращение к хозяину дома и, пошатываясь, встала с кровати. Путы были выбраны специально. Поганец Маррис прекрасно знал, что Льрисса их снимет, если ей будет очень нужно, но постарался сделать этот процесс максимально болезненным. Злило еще и то, что кроме оков на руках были тонкие едва светящиеся браслеты, блокирующие магию. Снять их самостоятельно невозможно, тут нужен либо сильный маг, либо тот, кто их надел.
Игнорируя естественные потребности организма, вампирша сначала подошла к окну и осторожно, стараясь не попасть под солнечные лучи (если они, конечно, сегодня есть), открыла штору. Опасения не оправдались. За окном стелился привычный Аскарионский туман. Смеркалось, а может, сегодня просто тучи несколько гуще, чем обычно. На окне, как и следовало ожидать, была толстая решетка — справиться с такой нечего и пытаться. Только зря силы потратишь.
Впрочем, погода вампиршу порадовала, раз за окном туман, значит, Маррис не вывез ее за пределы Аскариона. Дом где-то рядом. Только нужно найти возможность сбежать. Впрочем, Льрисса понимала, что это будет ой, как не просто.
Ее комната находилась достаточно высоко, можно было предположить, что под самым шпилем какой-нибудь башни. Далеко внизу виднелся аккуратный подстриженный газон и клумбы. Еще дальше, невысокий каменный забор и обрыв. Казалось, что замок вообще находится на летающем острове — единственный клочок твердой почвы это клумбы и трава внизу башни, все остальное — облака.
— Встряла, — задумчиво произнесла девушка, обращаясь к разноцветной птичке, присевшей на окно. Птичка повернула ярко-желтую голову в сторону вампирши, что-то чирикнула в ответ и, взмахнув крыльями, улетела, а Льрисса отправилась исследовать место своего заключения. Туалет, слава Маан, здесь был, имелась даже роскошная ванная с массивными бронзовыми кранами. Льрисса попыталась оторвать один, но спустя полчаса была вынуждена признать, что это бесполезно. Привинчено здесь все на совесть.
Больше всего беспокоил вопрос: «Что за игру затеял Маррис?» Зачем ему понадобился Дир? Зачем нужно запирать ее саму? Ну, в крайнем случае, можно было бы выловить Дира, а ее обвинить в укрывательстве преступника и все. Зачем эти игры с пленом?
Изначально, когда вампир только появился в коридоре, Льрисса так и подумала, что Маррис захочет очернить ее перед отцом и братом, обвинив в содействии преступнику. Серьезных проблем у нее все равно бы не было, но вот оказать помощь Диру уже точно бы не вышло. Ее просто не допустили бы к этому делу. А сейчас, вампирша не знала, что может означать эта игра. Слишком все странно. Где интересно Дирон? И жив ли он вообще? Вероятнее всего, жив. Нет смысла его убивать после такой продолжительной охоты.
Как бы узнать, чем так ценен Дир в теле Ласта? А точнее, что имеет большую цену: маг или юный вампирчик? Или ценность они приобрели, когда их объединили?
Льрисса методично облазила комнату, изучив все: ковры на полу, стены, решетки на окнах, углы. Залезла под кровать и даже ощупала матрас на предмет наличия пружин, но все бесполезно. Комната, несмотря на всю свою роскошь, напоминала камеру или палату для буйно помешанных. Ни одного намека на колюще-режущие предметы. Единственное, что можно использовать, как оружие — это кусок кафельной плитки. Ей была выложена ванная комната, но этот кусок еще как-то нужно отколоть. Поганец Маррис не оставил даже обуви, уж своими каблуками Льрисса могла бы вооружиться лучше, чем ножами.
Ближе к вечеру принесли еду. Поднос с фруктами, тонко нарезанным мясом и высоким стаканом с кровью просунули через небольшую створку внизу двери. Льрисса среагировала слишком поздно и не успела поймать когтями слугу за руку. А жаль. Зато удалось заполучить себе неплохой поднос и стакан из тонкого стекла. Стакан Льрисса сразу же разбила. От него осталось несколько острых осколков, которые вполне могли пригодиться в дальнейшем. Интересно, сколько ее собираются здесь держать? Рано или поздно должен же кто-то пожаловать на огонек. Тот же Маррис. Не может быть, что он ее запер здесь просто так. В любом случае, есть какая-то определенная цель. Нужно лишь затаиться и выждать удобный момент.
Спрятав под подушку самый крупный осколок стекла, Льрисса легла на кровать и задремала. Вампирша понимала, если она будет бодрствовать слишком долго, то только вымотается. Решить что-либо сейчас все равно невозможно.
Два человека в самом центре вампирской провинции, средь бела дня, точнее туманных сумерек неизменно привлекали внимание. На нас со Стиком настороженно косились, подходили слишком близко и провожали взглядом. Причем я отчетливо чувствовала, что пялятся вампиры на шею. Мы для них были сначала едой, а потом уже разумными существами. Вампиры поодиночке были вполне адекватны, они хорошо умели скрывать жажду и казались милыми собеседниками. В толпе же жажда крови, ощущалась в несколько раз сильнее, я ее, по крайней мере, чувствовала. Никто не посмел приблизиться к герцогу Нарайскому и сделать хотя бы прозрачный намек, но все равно было неуютно. Впрочем, быть может, это мои домыслы. Мимо нас в толпе пробежали несколько веселых девушек. Лукаво подмигнули молодому вампиру, демонстративно приоткрыв шею, и со смехом рванули по своим делам, едва только воодушевленный кровосос двинулся в их сторону. Мне сразу стало несколько легче, наверное, я просто не привыкла к вампирам в большом количестве. А вот постоянные жители провинции, видимо, чувствовали себя вполне комфортно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
