останемся здесь! И если понадобится – дадим бой Пальцеву и его банде. Нас больше, мы сильнее, с нами встанут наши раненые товарищи! Закопаем банду!
И Василию, пусть и с зубовным скрежетом, пришлось пойти на уступки. Вместо бегства он приказал своим бойцам брать контроль важнейшие объекты города, хватать, а при оказании сопротивления убивать на месте, людей Пальцева, ставить в строй способных держать оружие раненых или умеющих обращаться с оружием членов их семей – таковых тоже хватало. Все же оружия раньше было куда меньше, чем желающих записаться в ополчение. Всего через полчаса, практически без единого выстрела, город перешел под их контроль, а еще через пару часов численность его «сил самообороны» достигла двухсот человек… И пусть даже половина из них только сегодня встали в строй, но ведь оружие держать в руках умеют, про тактику имеют какое-то понятие от научивших их этому отцов и братьев. А что у Пальцева? Три десятка человек?
Неожиданно для Василия оказалось, что большинство города поддерживает его! И теперь чуть ли не все, кто способен был держать в руках оружие, были настроены на то, чтобы «дать п*ы банде»… Что им какие-то там пальцевцы, когда совсем недавно отбились от «Барона»? В два счета на ноль помножим! И это было неожиданно… Когда ж он успел такую народную любовь сыскать? И, в то же время, оно накладывало на него дополнительную ответственность…
Однако еще больше Василия удивило другое… Когда к нему вдруг пришел какой-то «дедушка», которого он бы вполне мог принять за самого обычного человека, если б не его взгляд… Ведь такой он видел лишь у того «чекиста», с кем ему довелось пообщаться после ареста.
- Как к вам обращаться-то хоть? – поздоровавшись с тем, спросил Василий.
- Можешь называть меня Иван Иванычем, - без всякого спроса или приглашения присаживаясь за стол напротив, произнес «дед».
Откровенно говоря, Василий сильно сомневался, что того и впрямь так звали. Ровно с тем же успехом он мог быть хоть Петр Петровичем, хоть Николай Степановичем или кем еще. Но борзеть на этот счет, похоже, сейчас совершенно не время.
- Хорошо, - кивнул в ответ Василий. – Я вас слушаю…
- Значит, вы хотите удержать город? – начал «дед». – Хотя можете отвечать… Я и сам не слепой.
- Тогда что же вы хотите от меня? – вздохнул мужчина.
- Мы могли бы быть полезны друг другу, - слегка усмехнулся Василий. – Я видел вас в деле, неплохо знаю про ваши взгляды – и потому считаю, что вы куда больше Пальцева подходите на должность… главы города.
- Вот как? – пристально взглянул на «Иван Иваныча» Василий. – И почему же?
- Потому, что Пальцевым движет тщеславие, - поморщился «дед». – Город, люди интересуют его ровно в той мере, в какой это ему выгодно. Он, конечно, ценит полезных ему людей… Но ценит как вещи – и, если ему поступит более выгодное предложение, разменяет их без всяких сомнений. И ладно мы, старики, свою жизнь уж прожили. Но у всех у нас есть свои дети, внуки…
- Вы же из «Белых», Иван Иванович? – поинтересовался Василий.
- Когда-то я служил Антону Ивановичу Деникину, - усмехнулся «дед».
- Тогда почему вы хотите помочь мне? «Слишком советскому», как говорят многие наши бывшие… эээ… соотечественники?
- «Слишком советскому»? – усмехнулся «Иван Иваныч». – Знаешь, почему «белое дело» проиграло?
- Из-за социальной поддержки? – предположил Василий.
- Да, - согласился «дед». – Многие среди нас слишком держались за старые привычки, старый образ жизни, не готовы были пожертвовать даже малой долей своего благополучия… Более того – мечтали вернуть с процентами утраченное!
- Настолько хотели, что потом вместе с фашистами пришли на нашу землю? – усмехнулся парень.
- Да, - подтвердил «Иван Иваныч». – Это у вас, в СССР, показывали белое движение чем-то единым… «Белая армия, черный барон снова готовят нам царский трон». Как будто на деле кому-то из нас нужен был этот царь! Каждый из нас хотел править сам. Вот только на деле не было никакой единой силы среди нас! Каждый преследовал свои цели… Кто-то хотел Великой России, а кто-то воевал за свои деньги и имущество…
- И вы, значит, из первых?
- Почти, - усмехнулся «дед». – Тогда я был офицером и считал, что большевики погубят Россию, но ведь и по деньгам я немало потерял… Но потом я во многом поменял свои взгляды. Когда началась война, мнения среди нас разделились. Одни пошли на службу к фашистам и воевали против Советского Союза… Другие ж считали, что нужно поддержать СССР в борьбе с фашизмом – ведь какая бы там не была идеология, но это по-прежнему Россия. Ну а большевики – сегодня они есть, завтра нет… Да и, быть может, живущим в самой России людям оно виднее как жить?
- То есть вы стали за коммунистов? – удивился Василий. – Что ж тогда не вернулись в СССР?
- Нет. Я не за них, но и не против… Тем более, что их успехи в индустриализации и впрямь очень существенны! А я за сильную Россию, под каким бы она не была флагом! Так, может быть, иначе в тех условиях и впрямь было нельзя? Я не возьмусь судить… А что касается возвращения… - усмехнулся «дед». – Даже если советское правительство простит – боюсь, сам народ, узнав кто вернулся, устроит мне суд Линча.
- Хорошо, -
