положение дел полностью устраивало. Правда сегодня он ей разрешил не ходить на работу, все из-за того же самого предстоящего суда – пусть она и прекрасно знала и про то, что он будет, и почти наверняка догадывалась о предстоящем приговоре.
Впрочем, сейчас Василий думал несколько ином… О том, что с тех пор, как он стал «вождем», их отношения как-то сначала неуловимо, а затем все больше стали меняться. Словно, мать ее, черная кошка какая между ними пробежала… И чем дальше, тем больше он чувствовал какую-то словно отстраненность между ними, но никак не мог понять ее причину. А сегодня вон, похоже, она и вовсе чуть ли не заплакать готова была, хоть и как обычно сдерживалась. Да и вообще девушка стала какой-то более мрачной, необщительной. Все больше предпочитала сидеть в сторонке и молчать, что было на нее совершенно не похоже…
- Что случилось, Мил? – остановил девушку Василий. – Я тебя обидел чем?
- А? – отвлеклась от своих мыслей девушка. – Нет, ничего…
- Ну хоть не ври мне, Мил! – тихо произнес Василий. – Думаешь, я слепой что ли? Не вижу ничего? Что случилось-то? Почему последнее время ты какой-то не такой стала?
- Я не знаю, - остановившись, вернулась назад и села на диван Мелисса. – Я не знаю, почему так стало… Но я тебя боюсь…
- Боишься? – чего-чего, а такого он не ожидал услышать точно. – Но почему? Разве я сделал тебе что-то плохое?
- Нет, - прошептала девушка. – Я боюсь, что ты превратишься в чудовище…
Откровенно говоря, Мелисса и сама бы не смогла в полной мере сказать причину своего такого страха. Точнее, не смогла бы объяснить причину его появления, просто в какой-то миг у нее словно спали с глаз розовые очки, и она увидела все как есть… Было ли дело в том ее втором плену? Или в том, что Василий стал вождем? На этот счет девушка ответить бы не смогла… Однако эта мысль оказалась настолько страшной, что буквально подавляла ее. Особенно вкупе с тем, что она по-прежнему любила Василия. Она что, полюбила… чудовище? И вот сейчас, наконец-то все высказав, на вдруг почувствовала облегченье… Пусть даже он сейчас изобьет или даже убьет ее – все равно! Но ничего такого не случилось. Вместо этого на лице Василия появилась растерянность…
- Чудовище? – присев рядом, тихо произнес он. – Почему?
- Потому, что ты решил решать все силой, - так же полушепотом ответила девушка. – Думаешь, что если за тобой сила, то можно делать что угодно? Посмотри хоть на свои суды… Ты ж лишь создаешь видимость законности! А на деле решаешь все сам, зачастую даже не пытаясь толком разобраться, в чем дело. Да и сами законы… Ты ввел наказания буквально за любую мелочь. Ты стал подозрительным, всюду ищешь заговоры против себя… Да и твоя высылка из города – она же хуже любой казни! Помнишь, что со мной было?
- Помню, - поморщился Василий. – Но ведь есть и заговоры!
- Есть, - согласилась Мелисса. – Только в половине из них виноват ты сам…
- Я виноват? – буквально обалдел от услышанного Василий.
- Знаешь, - произнесла девушка. – Когда свергли мафию – все верили, что теперь станет лучше… Вот только вместо Пальцева стал ты, а вместо его бандитов – твои «самооборонцы», многие из которых ведут себя не лучше тех мафиози. Да и порядки… Пальцев убивал всех, кто посмеет на него косо взглянуть, по-тихому. Ты устраиваешь эти суды, в справедливость которых никто уже не верит… Но не все ли равно?
- Но Иван Иваныч говорит, что так надо… - растерялся Василий. – Что надо безжалостно уничтожать врагов!
- Иван Иваныч, - фыркнула Мелисса. – Почему ты ему веришь?
- Он помог мне взять власть, - пожал плечами, словно говоря о чем-то само собой разумеющемся, Василий.
- А до того служил Пальцеву, выполнял его приказы. А как ты уничтожил этих тварей – сразу перешел на твою сторону. Но вместо того, чтобы уничтожить Пальцева, дал ему уйти…
- Думаешь, Мил, он по-прежнему работает на Пальцева? – удивился такой своей мысли Василий.
- Я не знаю, - тихо произнесла девушка. – Я просто… боюсь.
«Твою ж налево!» - выругался про себя Василий. С чего он и вдруг и впрямь так проникся доверием к этим белогвардейцам? Где гарантия того, что они по-прежнему не работают на старого шефа? Почувствовав, что прямо сейчас восстановить прежнюю власть практически невозможно, ведь Василия поддержал сам народ, «Иван Иваныч» решил, так сказать, взять отсрочку. Дать ему немного «порулить», но так, чтобы при этом максимально дискредитировать эту новую власть? Чтобы Пальцева стали воспринимать как меньшее зло, чтобы на этот раз народ поддержал уже его возвращение… И эта мысль вызвала у него страх… Ведь что, по сути, он может противопоставить этим бывшим белогвардейцам? Его ж сделали как ребенка! И пусть сейчас зима, январь, сейчас опасаться нечего, но… В апреле сойдет снег, а, значит, в мае уже можно ждать «гостей»! И если Мелисса права, если все пойдет и дальше по плану белогвардейцев, то может случиться так, что Пальцева будут встречать чуть ли не с цветами! И не поможет ему ни электричество, ни заработавший осенью «мини-заводик»…
- И что делать, Мил? – в растерянности обратился к девушке Василий.
- Если б я знала, - тихо произнесла девушка.
- Я ж не правитель, Мил, - тихо
