всех других форм богатства, обеспечивают занятие всем видам профессий, способствуют расцвету торговли, благополучию населения, приводят в движение промышленность и поддерживают процветание нации… Без продукции наших земель, без доходов и затрат землевладельцев и земледельцев откуда могли бы возникнуть прибыль в торговле и заработная плата рабочих? Представление о том, что торговля имеет свое самостоятельное, отдельное от сельского хозяйства существование, является абстракцией, представляющей собою совершенно бесплодную идею» [11]. В практическом плане идеи физиократов проводил Тюрго – его деятельность способствовала снижению налогового бремени для сельского хозяйства, стимулированию развития фермерского хозяйства и проведению мер для организации свободного рынка продовольствия.
Итак, физиократы объявили природу основным источником чистого прибавочного продукта, а продукты питания – основным богатством, что впоследствии дало основания называть их «романтиками земледелия». Но школа физиократов существовала крайне недолго, не более 40 лет. За ней наступил черед классической английской политической экономии. Но все же первая кафедра политической экономии была открыта не в Англии (где Смит был профессором нравственной философии, курса, включающего раздел политической экономии), а в Неаполе в 1753 году. Новая кафедра называлась кафедрой торговли и механики, ее профессором был Антонио Дженовези. Посмотрим, что он пишет о питании в работе «Лекции о гражданской экономии» (1768), глава 7 «О пропитании».
Дженовези считает, что сначала люди в невежестве жили промыслами – охотой или рыболовством; мясо диких животных и рыба, собранные травы служили им пищей. Потом «у них стала развиваться хитрость», они начали приручать животных; их потребности существенным образом расширились. Но все эти племена и орды кочевников были крайне немногочисленны. Только земледелие дает пищу, соответствующую природе человека. Хлеб становится основой жизни, что дает возможность прокормить большее число людей. Земледелие способствует и созданию общества – люди «совместно и радостно» обрабатывают землю; так постепенно возникает гражданская власть. Основные культуры земледелия, предназначенные для питания, – пшеница в Европе, рис на Востоке, кукуруза в Америке. Но кукуруза, как замечает Дженовези, «ослабляет тело» и «способствует развитию слабоумия» [12]. Кроме зерна, вторая базовая пищевая культура в Европе – оливковое масло, без него нет развитого народа (у московитов ввиду лютых холодов его заменяет рыбий жир, но он значительно уступает по вкусовым качествам маслу, – уверен Дженовезе). Третья базовая культура питания – вино, но оно ненадежный источник богатства, поскольку там, где его нет, производят пиво, пишет Дженовези. Второстепенные источники питания – фрукты, овощи, зелень, шафран (его Дженовези почему-то выделяет особо).
Продукты питания имеют абсолютную и относительную пользу: первая связана с удовлетворением насущных потребностей; вторая – с внешней торговлей (продавать избыток). Абсолютная польза гораздо более значительна, чем относительная. Главная экономическая проблема сельского хозяйства – это феодальная собственность, когда земля не принадлежит труженикам, а потому они не хотят трудиться. Надо исправлять эту «фатальную ошибку», считает Дженовези (и в этом он схож с физиократами). Дженовези задает вопрос: надо ли стремиться к продовольственной независимости? В отличие от меркантилистов, он отвечает на этот вопрос отрицательно. Наоборот, считает он, надо пользоваться плодами культуры других стран; нет ничего плохого в импорте того, что не производится в вашей стране (или производить это дорого), и в экспорте того, чего у вас в избытке. Но в целом, заключает Дженовези, нет таких стран и народов, «если они наделены разумом и трудолюбием», которых не могли бы прокормить море или земля [13].
Свобода торговли должна прежде всего означать свободную торговлю продовольствием. Дженовези задается вопросом: почему в стране, где полно пригодной для обработки земли, случается голод (а век абсолютизма во Франции, например, это век голода). Голод возможен, если вдруг случается неурожай; или наоборот – хороший урожай, но плоха экономика снабжения продовольствием. Если собрано много зерна, то цены на него падают (а вывезти его невозможно). Значит, в следующем году у земледельцев нет никакого стимула расширять производство. Поэтому для преодоления голода необходима свобода торговли продовольствием. Основной стимул производителя – заработать свою прибыль. Следует устроить экономику так, чтобы каждый мог производить, запасать, хранить, продавать зерно по своему усмотрению, и тогда голода не будет. Например, Англия пошла по пути свободы хлебной торговли – и голода там нет; Франция и Италия стараются запретить вывоз зерна, и именно поэтому голод там частый гость, считает Дженовези. Итак, свобода торговли продовольствием – основа бесперебойного обеспечения им населения. Любые ограничительные меры лишь способствуют сокращению производства, а значит, и голоду.
А вот как смотрела на политическую экономию питания классическая английская школа. Самая знаменитая цитата из работы Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) связана именно с питанием. Она звучит так: «Не от благожелательности мясника, пивовара и булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к их гуманности, а к их эгоизму, и никогда не говорим о наших нуждах, а об их выгодах» [14]. Такой всеобщий эгоизм (тогда в это слово еще не вкладывали отрицательной моральной оценки) участвует в создании гармонии в обществе. Это разумный эгоизм, он сочетается с чувством бережливости: каждый стремится к увеличению своего благосостояния, а наилучший путь к этому – вложить деньги в капитал. Всякий бережливый человек у Смита объявляется благодетелем общества, точно в духе протестантской этики. Им движет как стремление к заработку, так и чувство симпатии, о которой Смит говорил в своей ранней работе «О теории нравственных чувств» (1759).
Достаточно, полагает Смит, создать такие условия, чтобы булочник, мясник и пивовар (baker, butcher and brewer) могли свободно своим трудом зарабатывать свой шиллинг, и тогда в стремлении к своей прибыли они будут попутно удовлетворять общественную потребность в питании. Поэтому государству нет необходимости «руководить трудом частных лиц» или заботиться о питании населения. Рынок сам по себе, быстрее и лучше, удовлетворяет потребность людей в пище. Кстати, правильность этого положения Смита теперь уже проверена практикой более чем двух столетий: везде, где государство стремилось взять на себя функцию обеспечения продовольствием с помощью системы распределения, а не рынка, формировалась экономика дефицита и наблюдался постоянный недостаток качественного питания. Однако это не означает, что рынок продовольствия работает совершенно без проблем. Для его бесперебойного функционирования необходимы эффективные институты, поддерживаемые государством: институт частной собственности, институт права, налоговый институт и т. д. Но все же вернемся в XVIII век и рассмотрим его понимание экономики питания.
Если меркантилисты видели основу богатства во внешней торговле, а физиократы – в земледелии, то представители английской классической политической экономии в то же самое время увидели другой вектор развития – промышленный. Адам Смит считал, что источник прибавочной стоимости – труд. «Чистый избыток» дает не торговля (по принципу «дешевле купил, дороже продал»), не сельское хозяйство и
