политэкономия – это, прежде всего, теория распределения, а не обмена (как у меркантилистов) или производства (разделения труда, как у Смита). В письме к Мальтусу Рикардо указывал: «Вы думаете, что политическая экономия является исследованием природы и причин богатства; я думаю, ее скорее следует называть исследованием относительно законов, определяющих разделение продукта производства между классами, участвующими в его создании» [18]. И вот как эти отношения распределения выражаются в политэкономии питания: продукты питания имеют естественную тенденцию дорожать из-за постепенного истощения природных ресурсов (ограниченности земель, их монопольного присвоения землевладельцами, перехода от обработки лучших земель к обработке худших, на которых и формируется минимальная цена продовольствия) – такой «островной» менталитет был присущ не только Рикардо, но и другим английским политэкономам. При этом продукты промышленности, наоборот, дешевеют, поэтому «ножницы цен» всегда в пользу землевладельцев. А это ставит задачу справедливого распределения и стимулирования не сельского, а промышленного производства. Для того, чтобы ослабить влияние растущих цен на продовольствие, надо увеличить конкуренцию в этой сфере, а для этого отменить все законы, препятствующие импорту продовольствия. Так Рикардо выстраивал теоретическую базу фритрейдерства, свободы торговли зерном.
Для Рикардо заработная плата естественным образом связана с ценой продуктов питания (рабочий не может получать меньше, чем необходимо для его пропитания и его семьи); а поскольку дорожают продукты питания, увеличивается и средняя заработная плата, а значит – снижается относительно заработной платы доля средней прибыли в цене товара (ведь предприниматель не может увеличивать цены в условиях свободной конкуренции). Поэтому для сохранения экономического роста необходимо всячески способствовать стабилизации цен на продукты питания, следовательно – увеличивать импорт продовольствия, пишет Рикардо в работе «О покровительстве земледелию» (1822). Для Рикардо показателен пример Голландии, где своего зерна не производят, а только импортируют, но цены, даже в период войн, остаются стабильными.
Такие теоретические воззрения были обусловлены ситуацией в Англии после наполеоновских войн: в 1815 году лендлорды провели через парламент так называемые «хлебные законы» об обложении дешевого импортного хлеба двойной пошлиной. Рикардо, в противовес Мальтусу, считает, что монополия на землю позволяет держать высокие цены на продовольствие, а значит, противоречит интересам всех потребителей, всего общества. Поэтому Рикардо говорит в парламенте: «Для кого мы издаем законы: для людей или бревен и камней?» (речь 6 марта 1823 года). Во многих своих рассуждениях Рикардо ошибался, например, в положении, которое потом назвали Iron law of wage («железным законом заработной платы»). Суть его в том, что существует естественный минимум заработной платы, зависящий главным образом от стоимости пропитания работника. Но если заработная плата увеличивается, например, вследствие роста цен на продукты питания, то это ведет к росту народонаселения (увеличивается рождаемость); следовательно, через определенный промежуток времени увеличивается предложение рабочей силы (дети рабочих вырастают и предлагают на рынке свои услуги); значит, увеличивается, благодаря росту рабочего населения, и конкуренция среди рабочих; в свою очередь, конкуренция на рынке труда понижает стоимость заработной платы; цикл замыкается и повторяется вновь. Теперь мы знаем, что происходит в точности обратное: рост заработной платы и повышение благосостояния рабочих классов не увеличивает, а уменьшает рождаемость; а доля затрат в заработной плате рабочих на питание уменьшается, но при этом заработная плата не падает, а растет.
Рикардо выступает против «законов о бедных», то есть, по сути дела, против социальной помощи, поскольку любое увеличение благосостояния бедных ведет к росту народонаселения, а это, в свою очередь, к еще большему обнищанию. Налоги на бедных отнимают часть дохода у трудолюбивых рабочих и часть прибыли у предпринимателей, которая могла быть направлена на расширение производства. Это мешает обществу развиваться, и «всякий друг бедных» должен «желать отмены законов о бедных».
Очень интересно сравнить идеи Рикардо и современную ситуацию в Евросоюзе и Великобритании. Ведь во многом Brexit был спровоцирован нежеланием британцев подчиниться общим законам Евросоюза в отношении сельского хозяйства и рыболовства. Как и лендлорды в 1815 году, граждане Великобритании в 2016 году предпочли протекционизм в отношении своего сельского хозяйства и рыболовства свободному рынку и конкуренции. Однако и сам Евросоюз отнюдь не поддерживает свободный рынок в области сельского хозяйства; треть годового бюджета Евросоюз тратит на поддержку своего аграрного сектора (что исключает возможность присутствия развивающихся стран на рынке продуктов питания ЕС).
Что нового приносит марксистская политэкономия в области исследования питания? Удивительно, но в области теории – очень мало. Это не опубликованный при жизни Маркса третий том «Капитала», в котором содержатся рассуждения о ренте [19] да еще несколько статей Ф. Энгельса о водке и американских продуктах. Но, что еще более удивительно, именно эти марксистские политэкономические идеи о сельском хозяйстве и продуктах питания стали руководством для социальных преобразований почти в половине мира начала ХХ столетия. Поэтому есть смысл разобраться в них теперь подробнее.
Карл Маркс утверждает, что современные ему общество и экономика – капиталистические. Там нет трех сословий, как при феодализме – крестьяне, аристократы, духовенство. Теперь господствуют классы – социальные группы людей, разделенные по экономическому признаку. Значит, существует всего два класса: бедные и богатые, рабочие и буржуазия [20], а между ними – различные малозначимые социальные прослойки вроде интеллигенции. Все крестьянство – это уходящее сословие, превращающееся в сельский пролетариат, наемных работников. Труд рабочих – единственный источник стоимости, создающий прибавочную стоимость, за счет которой живут и капиталист, и земельный собственник. Капиталист живет за счет эксплуатации живого труда, то есть труда наемных работников. За счет чего получает ренту землевладелец? Не только за счет эксплуатации. Существует абсолютная рента – монопольное право на землю как ограниченный ресурс (землю нельзя произвести, как другие средства производства, она необычный товар, Карл Поланьи потом назовет ее «фиктивным товаром»).
В силу ограниченности земли, повторяет Маркс вслед за Рикардо, возникает дифференциальная (относительная) рента. Если для худших, наименее плодородных или наиболее удаленных земель существует все-таки какая-то рента (то есть такая земля дает доход), то для более плодородных участков будет более высокая рента. Значит, дифференциальная рента – разница в ренте между худшими и лучшими участками земли. Здесь еще нет ничего нового по сравнению с Рикардо, но Маркс говорит о так называемой дифференциальной ренте второго рода – когда дополнительный доход получается вследствие вложенного в землю капитала (мелиорация; новые техника и технология). Он правильно подметил, что сельское хозяйство постепенно захватывается капиталистической (а не только рыночной) экономикой. Сельский капитализм основан на новой технике, технологиях, новой агрикультуре. Неслучайно потом Энгельс скажет о немецкой картофельной водке: «В прошлом столетии в Германии перегонялось лишь небольшое количество водки, да и то лишь из зерна. Но поворотным пунктом для винокурения было открытие, что водку можно выгодно производить не только из зерна, но также и из картофеля. Пьянство, которое
