но не быть их героем. Причём я здесь скорее массовка.
— Ну, массовкой я бы тебя точно не назвал. Много ты знаешь ещё жриц Подвального Владыки?
— Поляр, я призываю страшного кота-зомби и могу в любой момент стать его аватаром.
— Он беспокоит тебя?
— Нет, он… большую часть времени он оставляет меня себе. Появляется только, если я сама позову, и он решит откликнуться. Или если появляется что-то, по его мнению, интересное. Обычно это всякие монстры и аномалии, моя личная жизнь и досуг его не волнуют.
— Уже хорошо.
— Каждую ночь я вижу кошмары о том, как умирает всё, что я люблю. Мне порой кажется, что я схожу с ума… А самые страшные — сны про будущее. Если честно, очередному концу света я сейчас даже радуюсь. Болезни и монстры не так пугают, как то, что я могу потерять их всех… Своих близких. Маму, папу, брата с сестрой. У меня большая семья, но очень дружная. Иногда я просыпаюсь в холодном поту с мыслью о том, что их больше нет. Что тот мир забрал их у меня, и я осталась одна в этом.
— Это просто один из вариантов конца света.
— Нет. Это что-то большее. Я много думаю о том, с чего вообще всё это началось. Не задумывался, что стало той первой жизнью, с которой начался этот цикл перерождений, в котором мы раз за разом вынуждены проживать одно и то же по кругу, умирая в сентябре две тысячи седьмого?
— Ты много вспомнила, — заметил я. — У меня была всего пара таких кошмаров. В основном снятся таки фэнтезийные концы света следующей осенью.
— Я роюсь в книгах, изучаю эзотерику с детства. Пытаюсь понять, что значат все эти сны. Но всё больше прихожу к выводу, что это бессмысленно, и лучше просто… знаешь, пуститься во все тяжкие и провести последний год весело, встретив свой конец безумной наркоманкой в притоне. Не знаю. Всё слишком внезапно на меня свалилось.
— Знаешь… — сказал я после долгой паузы. — Наверное, поэтому я всю жизнь до этого момента жил так, будто не мог надышаться жизнью. Но пока занимаюсь тем, что пытаюсь понять, чем занимался я-прошлый, и как можно спасти наш уютный мир. Я не знаю, почему именно мы, если ты об этом, но есть предположение, что брали тех, кто больше всех хотел сохранить то, что есть. Та же Настя мечтает о способностях, но спасение мира для неё цель абстрактная. Она больше ищет своего брата приятным для неё способом.
— И то верно, — слабо улыбнулась готесса. — Просто я не воин передовой. У меня неплохо получается аналитика и поиск информации, но… я люблю спокойную жизнь без страха.
— Я тоже. К этому мы и идём. По крайней мере, на этом пути у тебя есть единомышленники, которым можно довериться.
— Спасибо, Андрей. Я ценю это. Правда, очень ценю. Спасибо за всё…
— Не говори так, будто прощаешься, — усмехнулся я. — Улыбнись, Марта. Если тебе поможет, могу тебе рассказать немного своей философии. Может быть, тебе она тоже зайдёт.
— Очень интересно, — улыбнулась она. — Только сперва я всё же поставлю нам чай… или нет. Будешь кероб с лукумой?
— Звучит, как состав аяуаски, но давай попробуем.
Девушка чуть усмехнулась. Настроение явно пошло вверх.
Она шагнула к сумке и вытащила из неё набор приправ в виде порошка разной степени коричневого цвета, напоминавшего какао.
— Это прозвучит немного дико, но мне происходящее сейчас, в целом, нравится. Не нравится, что мы явно отстаём и идём по сценарию прямиком к концу света, это да.
— А группа убийц, которая ведёт охоту на таких, как мы? — добавила Марта.
— Угу, и это тоже. Но взгляни на это с другой стороны. От кого зависит финал этой истории?
— От судьбы, полагаю — улыбнулась готесса.
— Нет. Он зависит от нас. Блин, ты общаешься с богом из иного пространства, я собираю армию боевых духов, как Йо Асакура. Скоро пооткрываю остальные навыки и буду вообще крутым. Если не я влияю на свою жизнь, то кто?
Она улыбнулась.
— Ты, как всегда, непробиваемый оптимист.
— Я просто ищу возможности, — пожал я плечами. — Сдаться всегда успеем. А так, в конце я хоть буду знать, что сделал всё, что смог. Вот тогда, наверное, и можно говорить о судьбе.
На кухне забытой квартиры впервые за много лет разнёсся древесный аромат с привкусом корицы и ванили.
— Ты такой же, как во снах, — сказала она с лёгкой мечтательностью. — Ты просто не умеешь сдаваться, да?
Я пожал плечами.
— Я твоих снов не видел.
— Ко мне возвращается… многое. Подвальный тоже любит копаться в поисках истины. Он постоянно что-то замышляет и ничего не делает просто так. И знает обо мне больше, чем я сама.
Сделал глоток. Напиток оказался нежным, напоминающим какао с необычным привкусом.
— Я хожу по этому миру намного дольше тебя. Ты говорил о двадцати двух жизнях. Я помню уже свыше сорока. Не всё — только то, как я погибала в разных версиях нашего города. Но только последние несколько чувствовала надежду. Потому что меня… стал находить ты.
— Буду рад, если поделишься.
— Поделиться… — она смущённо улыбнулась, поджала губы и чуть отвела взгляд, залившись румянцем. — Наверное, да, стоит… Знаешь, мой новый покровитель видит всё. Нет ничего, что можно от него скрыть.
— Угу, уже слышал.
— Я знаю, что случилось в финале нашей прошлой жизни, Полярис. И он позволил поделиться этим с тобой, если ты готов.
— Памятью?
Она протянула ко мне руку ладонью вперёд. У Марты была бледная светлая кожа, контрастирующая с чернильно-чёрными волосами, и выкрашенные в чёрный с минималистичным янтарным узором ногти.
— Нам очень повезло, что Подвальный заключил с нами ту сделку, — произнесла она. — Он не враг нам.
Я неуверенно коснулся её руки, а она прикрыла глаза, шёпотом активируя новую способность:
— Память Подвала…
19. Вспоминания
Перед глазами поплыли фрагменты из другой жизни, будто калейдоскоп отдельных кадров из прошлого, в которые я со всем чувством успевал вжиться.
Школа со стеклянной стеной, большое куполообразное круглое здание, футуристичные дома. Я играю в песочнице посреди серых зданий, будто какой-то аванпост человечества на
