На ломаном английском языке Джамал прочитал Тэмпл послание. Женщина внимательно слушала. Глаза ее были широко раскрыты. Только теперь ока поняла причину своего похищения.
— Можно… я взгляну… пожалуйста?
Джамал перевел вопрос Тэмпл султану. Мустафа кивнул. Стражники отпустили женщину, и Джамал дал ей в руки письмо. Тэмпл всматривалась в строчки письма, и руки ее дрожали все сильнее и сильнее. Почерк Шарифа был ей знаком, она не сомневалась, что писал он. В послании говорилось, что он, шейх Шариф Азиз Хамид, держит ее в тайном месте в Аравийской пустыне. Ей не причинят вреда. Ни прессу, ни общественность не следует посвящать в это дело. Ее доставят в Багдад и освободят в назначенный день, но только в случае, если Дюплесси прекратят поставку оружия турецкому султану и сделают это тотчас же после получения телеграммы.
Тэмпл прочитала послание.
— Семья Дюплесси так и не получила этого сообщения, — поведал Джамал по указанию Мустафы. — Ваши родственники не знают, что вы были похищены. А теперь можно смело утверждать, что никто и никогда не узнает, что с вами произошло.
Тэмпл понимала справедливость его слов. От безысходности у нее заныло сердце. Она попыталась подняться, но ее снова грубо поставили на колени перед Мустафой. Мурашки побежали по ее телу, когда она поймала на себе похотливый взгляд султана. Он ухмыльнулся и облизал полные губы. Потом Мустафа долго и восторженно говорил что-то подданным. Тэмпл не понимала ни слова, но у нее не было никакого сомнения в том, что именно сказал злодей.
— Тебе повезло, — обратился к американке Мустафа. — Если после омовения окажется, что твое тело хотя бы вполовину так же прекрасно, как твое лицо, эту ночь и все последующие ты проведешь в моей постели. — Султан сладострастно провел языком по нижней губе. — Мы постигнем такие тайны плотской любви, о существовании которых этот грязный араб даже не догадывается.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, грязная свинья! Мне становится дурно от одного взгляда на тебя. — Повернувшись к переводчику, Тэмпл распорядилась: — Переводи, Джамал!
Джамал не осмелился. Он сказал:
— Американка жалуется на усталость. Ей бы хотелось отдохнуть.
— Да, да, — закивал головой Мустафа. — Пусть отдохнет немного, а потом приготовьте ее к встрече со мной и приведите ко мне в спальню.
Султан наклонился, чтобы поцеловать Тэмпл, но получил резкий удар такой силы, что эхо разнесло его звук по всему залу.
Слуги и стражники замерли в ожидании жестокого приказания. Присутствующие не удивились бы, если бы Мустафа приказал запороть непокорную до смерти.
Мустафа поморщился, но через минуту губы его растянулись в приторной улыбке. Он предвкушал величайшее наслаждение. Мустафа даже добродушно расхохотался. Отсмеявшись, он с восхищением взглянул на Тэмпл.
— Ах ты, мой цветочек! Какая страсть таится в тебе! Сколько плотских утех ждет нас впереди! Как долго я искал женщину, чей темперамент соответствовал бы ее красоте. Вот и ты! Не волнуйся, моя драгоценность! Едва познав мою любовь, ты тотчас же забудешь этого упрямца шейха Шарифа Азиза Хамида!
Поняв, что султан говорит о Шарифе, Тэмпл пригрозила:
— Шейх примчится во дворец и убьет тебя, грязное животное!
Глава 38
Тэмпл увели.
Владения султана представляли собой скопление различных зданий, построенных на разных уровнях над морем, они были самой разной формы и предназначения. Тэмпл старалась запомнить путь, по которому ее вели, чтобы в дальнейшем, если представится возможность, ускользнуть из лап султана. Но дворец Мустафы, выстроенный из нежно-желтого камня, и прилегающие к нему постройки занимали огромную территорию. Тэмпл запомнила арочные переходы, внутренние дворики, сияющие брызгами фонтаны, сады и лужайки, усыпанные цветами. Все окна были зарешечены.
К тому моменту, когда ее ввели в просторный, залитый светом зал, наполненный щебетом молодых женщин, Тэмпл уже не смогла бы вспомнить путь, по которому только что прошла, даже если бы от этого зависела ее жизнь.
Двое стражников, которые привели ее сюда, оста вили женщину на пороге и убрались восвояси. Дверь за ними закрылась, и Тэмпл услышала, как скрипнул ключ в дверной скважине. Она замерла при входе в зал. Шум и смех тотчас смолкли, и все женщины, не стыдясь любопытства, начали ее разглядывать.
Посреди помещения сверкал удивительный фон тан. Он был сделан из хрусталя, и вода, бьющая из него, казалось, искрит миллиардами бриллиантов. Драгоценные капли скатывались в бассейн, сооруженный вокруг фонтана.
Ковры, вытканные золотом, устилали пол. Ковры еще более тонкой работы украшали стены. Высокий потолок был расписан синей краской, поверх которой были изображены золотые звезды. Для отдыха нескольких дюжин молодых прекрасных женщин были расставлены, где только можно, кушетки, диванчики, стульчики. Все женщины были наряжены в просвечивающие шальвары и легкие кофточки из газа.
Взгляд Тэмпл упал на пустой диван, покрытый розово-золотой материей, стоявший в дальнем конце зала. Она направилась туда, едва переставляя усталые ноги. Молчание сменилось оживленным говором. Наложницы султана, показывая пальцами на Тэмпл, что-то возбужденно шептали друг другу. Несчастная американка поняла, что среди этих темноволосых и темнооких красавиц она была словно редкостная вещица, на которую все хотят взглянуть. В темных глазах молодых женщин читались удивление, любопытство и ревность.
Но в этот момент ей было не до ее новых подруг. Тэмпл мечтала, только о том, чтобы растянуться на диване. В состоянии полного изнеможения она даже не могла спокойно обдумать свою судьбу. Сперва ей надо было отдохнуть.
Тэмпл доплелась до дивана, вздохнула и начала было стягивать с себя пыльную одежду, как вдруг рядом кто-то всхлипнул. Тэмпл медленно повернула голову. В нескольких шагах от нее возле четырехугольного дивана сидела, спрятав лицо; в складках покрывала, молодая женщина. Она плакала.
Тэмпл посмотрела на остальных наложниц. Они словно, не замечали горя товарки. Ни одна даже не подошла к плачущей, чтобы посочувствовать ей и выяснить причину слез. Полная сострадания, Тэмпл медленно опустилась на колени возле рыдающей женщины и положила ей руку на голову, чтобы утешить. Та тотчас подняла голову и взглянула на Тэмпл огромными, полными слез несчастными глазами. Тэмпл была сражена: перед ней сидела вовсе не женщина — ребенок. Юная девушка не старше шестнадцати лет. Господи, что невинное дитя делает в гареме султана?!
Тэмпл начала было утешать бедняжку, но поняла, что та не понимает английского. Тогда она перешла на французский, единственный иностранный язык, который изучала в. школе. Глазки девушки прояснились, и она радостно закивала.
