взгляд. Поэтому мы не вызывали удивления, когда исподволь вытягивали информацию про нужных лиц. Японские туристы — любопытные создания, а уж когда они угощают алкоголем, который развязывает язык…
Я не мог удержаться от хмыканья. В Питере многие туристы из Японии в самом деле были любопытны и лезли с фотоаппаратами всюду, куда только могли пролезть.
— Так получилось, что мы ради достоверности образов начали не только изображать супружескую пару, а жить также… Я влюбился в Сакамото Моммо. Не признавался ей в этом никогда, но видел в её глазах ответную реакцию. Она тоже любила меня. Мы сдерживали эмоции на людях, но вот по ночам, когда мы оставались одни… Наша связь стала такой крепкой, что мы начали понимать друг друга с полуслова. Операции проходили без сучка и задоринки. Командование не могло нарадоваться нашим успехам. Но война — штука опасная, разлучная, поэтому после одной из операций мы решили уйти. Уйти вместе, чтобы зажить мирной жизнью…
На этом месте медвежонок споткнулся. Как будто вспомнил о чем-то неприятном и попытался это неприятное протолкнуть внутрь себя. Снова пережить и переболеть. Мы молча ждали.
— Когда мы сообщили о нашем решении руководству, то сразу же получили отказ. Но мы были неумолимы в своём решении. Тогда командование всё-таки решили пойти нам навстречу и попросило только об одном, последнем деле. Я тогда не знал, что оно и в самом деле будет последним, — медвежонок снова споткнулся. — Мы должны были устранить американского политика Джона Голда. Агрессивного политика, который считал, что Япония должна подчиниться Америке и никак иначе. Его речи поддерживали и другие политики. Япония была нужна Америке для размещения ракетных баз — для сдерживания и угрозы Китаю. А в случае отказа — Джон угрожал чуть ли не повторить Хирасиму…
Сэнсэй молча кивнул, как будто вспомнил этого политика. Я же промолчал. Казимото тоже был наемным убийцей. Да, он убивал в основном не преступников, не явный криминалитет, но… Преступления в политике более глобальные и разрушительные, чем у обычных воров.
— Мы быстро вышли на него. Политик особо и не скрывался, уверенный в собственной безопасности. Он жил на вилле в окружении слуг и прихлебателей. Аристократ из военного клана, стервятник, наживающийся на трупах людей. Мы долго за ним наблюдали, следили, просчитывали каждый ход. И вот, в один из дней было решено нанести удар. Мы проникли в дом, всё организовали так, чтобы смерть Джона Голда стала походить на естественную. Вроде как пришел домой, выпил и принял ванную. А в ванную случайно упала включенная электробритва… Всё было просчитано идеально, кроме одного — это задание было ловушкой.
Я вспомнил уход из своего мира. Там тоже была ловушка. Последняя ловушка…
— Политик умер, всё было сработано чисто, но когда мы явились в аэропорт для отправки домой… в этот момент на нас напали. На нас напали ребята из нашего же корпуса. Был дан приказ нас уничтожить, чтобы замести все следы. Мы слишком много знали… Поэтому нас надо было убрать… Однако, мы не только много знали, но и многое умели. Нас оказалось не так просто взять. В ходе боя мы разошлись, чтобы разделить силы противника… Да, мы предвидели такой исход, поэтому договорились заранее, что встретимся в условленный день в условленном месте.
Медвежонок тяжело вздохнул. Мы с сэнсэем уже всё поняли, но молчали.
— Она не пришла. Я прождал её месяц, но Маммо пропала. Никакой информации о ней, как бы я не искал. Тогда я отправился войной на командование. Войной на ту сторону, которая меня предала… В безумстве своём, я добрался до самой верхушки. Оглядываясь назад, могу сказать, что мне везло так, как будто армия демонов сражалась моими руками. Ликвидировал всех четверых директоров… И уже когда я вышел из разнесенного по камешку здания, то решил совершить сеппуку. Ничего другого мне уже не оставалось. Всё-таки самурай остался без сёгуна, без любви, без будущего… Тогда напротив меня застыли семь виртуозов — в любом случае я бы не смог прорваться. Тогда я и попросил их о самостоятельном уходе из жизни. Воины, знающие не понаслышке про честь и достоинство, согласились. В этот момент ко мне обратился император.
— Сам император? — невольно вырвалось у меня.
— Да, сам, — кивнул медвежонок. — Он активировал мощное оммёдо присутствия, благодаря которому возле меня возникла проекция. И мы с ним поговорили… Разговаривали долго, за это время меня могли убить раз двести, но не убивали. Ждали отмашки императора. Я рассказал ему всё, что касалось Моммо. Он посочувствовал, но сказал, что жизнь продолжается. Что я немало послужил родине, и что руководство совершило ошибку, переусердствовав в своих заблуждениях. За эту ошибку командование и поплатилось… Но мои знания и умения не должны быть потеряны! Император предложил мне должность в академии, где я буду передавать свои знания детям аристократов. Где буду обучать их боевым искусствам.
Медвежонок замолчал. Воцарилась тишина, которую я беспардонно нарушил зеванием.
А что? Спать-то хотелось, несмотря на интересную историю. В конце-то концов я ведь и устать мог после битвы на арене.
— Да, я заканчиваю. Императорское предложение я принял. Рассудил тогда так, что всё равно рано или поздно умру, но если смогу принести пользу государству и людям, то это будет моим искуплением за тех, кого я убил. Однако, каждый год в один и тот же день, я напиваюсь вусмерть, чтобы не отправиться на то самое место, где меня должна была ждать Моммо… Три года назад нелегкая занесла меня в гости к госпоже Окада…
Я невольно усмехнулся. Знаю эту содержательницу борделя, знаю. Та ещё пиратка… Как раз в её борделе Шакко впервые показала мне мощь оммёдо кицунэ.
— Меня где только не носило в пьяном угаре. Один день, но он тянулся бесконечно… Лишь в последнее время успокоился, когда узнал, что Моммо всё это время жила в Китае и преподавала там японский язык. Да, пока я тут сходил с ума и зачастую видел её лицо в других женщинах, она жила там. Там вышла замуж, родила троих сыновей и умерла в своей кровати… Всё это я узнал из письма умершего императора. Год назад он скончался, а среди его бумаг нашли письмо для меня. Император рассудил мудро, что нельзя двум бывшим коллегам жить друг с другом — рано или поздно информация просочилась бы наружу, а так…
Медвежонок покачал головой.
— А
