Получается, и до Джанубтераб из Града два-три часа лета на стальной птице. Значит, если Централь отправила наемника, то он уже ходит по Шамсмадене и кушает сладкую чурчхэлу, обдумывая свои коварные планы.
К ужину мы вышли к правителю. На нас, как и на всех приближенных малека, был накрыт стол. Даже о Ню слуги позаботились и организовали для нее огромную пиалу с мясом отборных южных драконов. Наша питомица тут же приняла крупную форму и принялась уплетать за обе щеки предложенные лакомства с такой скоростью, что слуга малека еле успевал подкладывать ей в тарелку свежеприготовленные кусочки.
Еще одна несчастная кухарка обслуживала Сорро, который не отличался прожорливостью от своего котенка. Сунна, хихикая, рассказывал матери о моем разбойнике, изредка тыкая в него пальцем. Воспитание – как у дворового воришки. Никогда бы не подумала, что этот паренек принадлежит к знатному роду.
После плотного ужина мы с Сорро опять решили поговорить с правителем в его личных покоях. Когда мы вошли, слуга запер за нами дверь и покорно ожидал, когда мы закончим разговор. Жизнь правителя висела на волоске, и нам было бы очень неприятно, если бы он погиб из-за нашего недосмотра.
Но наши опасения оказались напрасными. После первого же покушения ворота города принялись охранять с двойной силой, а выходцев из Града, вообще, предусмотрительно не пропускали, мотивируя отказ эпидемией малярии, что может быть опасна для организмов пришельцев из северной страны. Не знаю, верил ли кто-то из отправленных домой гостей города в подобные россказни, но ни одного центральца на улицах Шамсмадены не осталось.
Когда в первый день нашего приезда я еще встречала в городе мужчин в черных костюмах и женщин в неприлично коротких юбках: такие наряды ни один южанин себе не позволил бы, – после покушения на малека всех чужестранцев как ветром сдуло за граничные горы. Стража обо всем позаботилась.
– Подобной лжи нам хватит еще на несколько дней, – сказал Тавах, – для вас это ничтожно мало. Вы в лучшем случае доберетесь до Джамджомы или Гора. Оттуда до западных земель еще с десяток дней пути. Но, прекрасная Анжелика, Ваше высочество… Мне показалось, что малек готов был в тот момент упасть мне в ноги.
– Ваше высочество, принцесса Нордэрда, – умолял он, – я буду оберегать нашу столицу от Централи, сколько смогу, пока не перестанет биться мое сердце. Я понял, что Град способен подкупить слуг. Но мы готовы защищаться. Если вы с Красной Банданой останетесь во дворце, то не сможете предупредить Эстэрру и Нордэрд. Это куда страшнее, чем моя смерть. Завтра мои слуги тайком вывезут вас в Фавр. Счастливого вам пути.
– Спасибо, – надо же, не думала, что разбойники могут быть вежливы с правителями.
Сорро подмигнул мне. Мол, учишь ты меня, принцесса, хорошим манерам, скоро и благородным рыцарем стану.
– И еще, – малек еще не все сказал, – я хочу доверить вам две самые дорогие вещи, которые у меня есть. Первое – это сын. Когда в Инселерде станет спокойно, он вернется в Шамсмадену и займет мой трон, если я не доживу до того дня.
Я кивнула. Бедный Сунна. Ему придется не только узнать, но и принять всю правду о своем происхождении. Я не представляла этого мальчишку на троне. И это исправить можно было одним способом – попытаться в силу собственных возможностей воспитать в нем разумного политика за оставшиеся дни нашего путешествия.
– Вместе с Даномхерев, господин Сорро, – добавил Тавах.
– Не волнуйтесь, Ваше величество малек, отдам я артефакт его владельцу, – уверил правителя разбойник, – когда мальчишка научится совладать с ним.
– Но у меня есть еще одно семейное сокровище, которое не должно погибнуть в войне за власть.
Мы с Сорро переглянулись, а малек встал с подушки и направился к выходу из комнаты. Мы тоже повскакивали со своих мягких расшитых перин и последовали за ним. Слуги, провожали нас поклонами, но лица у них были такими, будто за дверью нас ожидала сама смерть.
Тавах и два его телохранителя вели нас куда-то глубоко вниз по узкой лестнице. Если вспомнить мой дом, то в таких глубоких подвалах отец хранил только самое ценное: реликвии и алмазы с острова Хесты. Но мой дворец не уходил так глубоко под землю, как этот. Сколько же правителей прошло по этим лестницам за тысячи лет существования дворца, сколько призраков бродило этими дорогами в поисках покоя. С каждым шагом мне становилось все страшнее. А когда перед нами открылась в полутьме маленькая комнатушка, посреди которой стоял золотой саркофаг, я обеими руками впилась в крепкое плечо Сорро и уткнулась носом в его спину, чтобы только не вдыхать этот гнилостный запах, что исходил от тела.
– Я боюсь… мертвецов, – прошептала я.
Маленькая Ню лизнула мне щеку, но вместо ободрения я еще пуще перепугалась, и чуть не завизжала, представив, что сзади ко мне подкрался еще один забинтованный мертвец.
– Вот, – гордо показал малек на саркофаг. – Наша королевская реликвия. Мумия Шамсхайята, юного последыша героической династии.
Слуги подняли крышку, на которой я разглядела круглое лицо с большими синими глазами, наверняка, образ того парня, что покоился с миром.
– Посмотрите! – пригласил нас с Сорро Тавах.
Тьфу, еще я на мертвецов не любовалась, пусть даже и королевского происхождения. Я недовольно посторонилась.
Малек принялся уговаривать меня, и собственноручно подтащил меня к саркофагу. Когда я посмотрела на то, что там лежало, я чуть не осела на пол, пораженная. Мумия, что лежала там, не казалась давно протухшей и разложившейся. Она была замотана белейшими бинтами и даже одета в светло-голубую набедренную повязку на красном поясе. На груди у Шамсхайята висело тонкой работы золотое украшение в форме солнца с одним глазом. И только две черные пустые глазницы, не замотанные бинтами, внушали неподдельный ужас.
– Мы заботимся о нашей мумии, – хвастался Тавах. – И я не хочу, чтобы центральцы нашли ее в наших сокровищницах. Потому что древняя легенда Джанубтераб гласит: когда исчезнет с лица земли последний из правящей династии Героев, Шамсмадена уйдет под воду. Поэтому мы во дворце так бережно и храним мумию, чтобы она не загнила…
– Глупость какая, – фыркнула я, недовольно глядя на любопытных Сорро и Ню, которые щупали мумию и заглядывали ей под бинты, и разбойник явно не верил, что мертвое тело могло так хорошо сохраниться за тысячи лет.
Тем более, Сунна был живым наследником этих Героев, мог спокойно держать Даномхерев… Шамсхайят, как я поняла, оказался последним наследником престола, а героическую кровь будущим поколениям передала женщина. Так, пока жив Сунна и пока у него есть потомки, столица южных земель не погибнет. Но малека и его слуг сложно было переубедить: именно мумию этого Шамсхайята требовалось беречь как зеницу ока. И правитель южных земель не придумал ничего лучшего, как подарить свое наследие нам с Сорро. Я вжалась спиной в стену и заорала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
