появилась новая проблема — как его разделить. Более того, получив обещанное оружие, люди потеряют стимул к дальнейшей работе, и весь с таким трудом запущенный прогресс снова остановится. Использовать способности Говорящего с огнем? Можно, конечно, но что мне делать потом с парализованными инвалидами, или трупами не желающих трудится? Да и опасно это, от удара копья или дубины мстителей никакие способности не защитят…
Выход был известен давно — введение денег. Драгоценных металлов в окрестностях не наблюдалось, поэтому поначалу придется заменить их небольшими слитками чугуна. Две сотни таких кусочков, примерно по пятьдесят грамм весом, были отлиты мною в качестве грузил для плетущихся рыболовных сетей.
Но судьба решила иначе, и весь этот запас теперь станет первой, очень твердой, валютой.
После перековки железа и раздачи части новых инструментов самым трудолюбивым, остальные предметы из него отойдут в казну племени. В дальнейшем они будут выдаваться только для проведения важных для прогресса работ с правом выкупа. Любая работа станет оцениваться вот в таких кусочках, или их частях. Какое-то время придется потратить на составление таблиц, сколько будет стоить каждая вещь и день работы. Ввести гарантированную закупку товаров вождём, создавая резерв еды, одежды и предметов. Контролировать рынок, пока курсы обмена нормализуются. Готовиться к появлению первых мошенников и ростовщиков, даже консервативные неандертальцы до этого быстро дойдут. Времени на все это уйдет прорва…
— Дим, как назывался твой род? Тот, где ты жил раньше?
Я приоткрыл один глаз, щурясь на солнце. Сегодня второй день отдыха, все участники прорыва в железный век добрались до реки, отмываясь от сажи и копоти. И теперь изображали тюленей, валяясь на горячем песке пляжа.
— Мы пытались понять как устроен мир. Создавали новые вещи. Наверное, правильно будет назвать мой род Искатели Знаний.
Эрика с подругами принесла сюда, на берег Аркаима воду, жаренную рыбу и миску с первыми ягодами земляники. И теперь развлекали нас разговорами, не спеша возвращаться к готовке пищи.
— И ты помнишь все, что вы узнали и создали?
Едва не поперхнувшись от смеха, отрицательно мотаю головой:
— Конечно же нет… Ни один человек не знает всего на свете. Я знаю основы многих знаний, но это очень малая часть от целого.
— Даже этой части хватило, чтобы изменить жизнь людей. Твой новый род будет заниматься тем же, что и ты?
И что ей ответить? Вопрос понятен, сейчас в Лантирске собралось больше полутора сотен людей. С одной стороны, новый Говорящий с огнем освободил их от вбитых с детства запретов и табу, по которым они веками жили, практически ничего в этой самой жизни не меняя. С другой — жить хоть и стало сытнее, но и отдыхать особо не получалось, только заканчивали одно дело, вождь ставил новую задачу. И многие люди, особенно из недавно присоединившихся родов, не знающие ни русского языка, ни большинства моих рассказов о будущем, стали пытаться монополизировать отдельные производства. Род Острых Копий освоил гончарное дело, род Огненного Камня с подачи Фета полностью перешёл в шахтеры и рудокопы, к ним же присоединились Черные Белки. Новых профессий становилось все больше, и отношения в племени стали напоминать цеховую структуру. Это, как ни странно, сильно упрочнило мою власть. Неандертальцы все ещё только привыкали самостоятельно искать новые пути развития, не боясь запретов предков. Так, совсем недавно на новой посуде появились симметричные ряды оттисков, формирующие орнамент. Я же мог просто им это все рассказать, имея за плечами опыт и знания, накопленные прошедший долгий путь цивилизацией.
— Дим, ты спишь?..
Голос Эрики прервал мои размышления, и я, привстав, обнимаю не успевшую увернуться девчонку.
— Нет, не сплю. А теперь рассказывай, что решила. Ты же все это не просто так выспрашивала?
— Я буду хранить и передавать другим знания!
И, слегка отстранившись, заглядывает в глаза, изучая мою реакцию
— Дим, это же здорово — ты знаешь столько, что хватит на всю жизнь… И я всегда буду рядом с тобой!
Ну что тут скажешь, ее выбор меня устраивает. Полностью монополизировать сферу образования и науки мы, конечно, не сможем. Мой ещё не существующий род долгое время будет самым маленьким, но закрепить этот статус за нашими потомками — почему бы и нет?
— Отлично, мне нравиться!
Я окончательно встаю, отряхиваясь от налипшего песка, и, подхватив корзины с вновь наполненными речной водой горшками, зову за собой размечтавшуюся Эрику
— Пошли в Лантирск, хватит загорать!
На следующий день начали перековку железных криц. Один из мехов подключили к небольшому горну, сложенному из остатков кирпичей. Куски железа сначала сплющивали и сминали несколько раз, выбивая из них остатки шлака. Затем, по методу древних китайцев, вытягивали в полосу и складывали ее вдвое, проковывали и сваривали по всей длине, и так двенадцать раз, добиваясь равномерного распределения слоев стали в общей массе металла. Первыми выковали кузнечные щипцы, устав дышать дымом от обугливающихся деревянных. Дело пошло быстрее, молотобойцы сменяли друг друга, и к вечеру на свет появился первый ТОПОР.
Тяжёлый, около трёх килограмм, насаженный на крепкую рукоять из ясеня, заточенный кусками шероховатого песчаника до бритвенной остроты — этот инструмент произвел настоящий фурор среди мужчин. К кузнице выстроилась длинная очередь желающих помочь в перековке, и мне пришлось вмешаться.
— Сейчас топоры достанутся самым сильным мужчинам, благодаря труду которых и стало возможным их создание. Наконечники для копий получат все, а чтобы получить топор, каждый должен принести большую кучу руды, глины, угля или найденного недавно известняка. Мы снова повторим плавку, и так до тех пор, пока железные инструменты не появятся у каждого!
Мужики кучкуются, собираясь в отряды вокруг проводников, договариваясь о походе к залежам полезных ископаемых. Люди постепенно расходятся, и вскоре отряд из десяти человек потянулся на юго — запад.
Рауг светится от счастья, первым получив это чудо. И, не долго думая, подначиваемый хитрым Праттом, начал демонстрацию его возможностей. Огромные дубы, чьи стволы в полтора метра диаметром были не по зубам каменным топорам, стали первой целью.
Вскоре на дереве появилась внушительная зарубка, и я остановил разошедшегося лесоруба — почти стемнело, завтра продолжит.
— На сегодня хватит! Рауг, зови остальных, идём ужинать. Пратт, не смотри так жалобно, все равно дерево будет сохнуть ещё долго, и лодку из него мы сделаем только после зимы.
Вечер прошел оживлённо — топор ходил по рукам, его рассматривали со всех сторон, пробовали остроту лезвия, любовались необычным металлическим блеском. Мне не очень понравились завистливые взгляды, направленные на его владельца, пришлось снова разъяснять остальным, как они смогут
