— Должно быть, вы пришли за своими деньгами?
— Какими деньгами? — удивился Дрю.
— А что, разве моя жена вам ничего не говорила? Она отозвала свое прошение о разводе. — Хозяин перешел на заговорщицкий шепот. — Я знал, что стоит только дать понять Терезе, что я заберу у нее детей, как она сразу пойдет на попятную и вернется. Так оно и получилось.
Сидя в кресле, на которое указал Сикамор, Дрю внимательно разглядывал своего клиента.
— Я практически не покидаю своей конторы. Адвокат вашей жены не ответил на мой запрос. Я впервые слышу, что она отозвала свое прошение.
Брайен покачал головой и улыбнулся.
— Помните, я говорил вам, что Тереза обязательно вернется. И как только ее адвокат сообщил, что я намереваюсь взять наших детей под свою опеку, она сразу же приехала домой.
Дрю согласно кивнул. При воспоминании о. женщине с синяком под глазом ему сделалось как-то неловко.
— Поскольку вы не хотели развода, это для вас потрясающая новость, мистер Сикамор. Ну как, теперь, надеюсь, отношения между вами наладились?
Он улыбнулся.
— Все вернулось на круги своя. Теперь она снова выполняет всю работу по дому, а я слежу за полевыми рабочими и урожаем. Дети снова спят в своих собственных кроватках. И больше не будет никаких разговоров о разводе.
Дрю сразу ощутил какую-то тяжесть на душе. Что-то здесь было не так.
— А как насчет того мужчины, что наносил вам регулярные визиты?
Брайен только рукой отмахнулся да рассмеялся.
— Тереза согласилась, что не стоит его и на порог пускать. Так что эта проблема отпала сама собой.
И вновь перед мысленным взором Дрю предстало разбитое лицо Терезы Сикамор и ее печальные глаза.
— Вы не против, если я немного поговорю с вашей женой?
— А зачем? — с подозрением спросил хозяин.
Ну, я хотел поделиться с ней тем, как подействовал ее совет в отношении твоей вечно плачущей малютки-племянницы, — на ходу придумал Дрю.
На самом деле ему просто хотелось увидеть Терезу Сикамор живой и здоровой.
— Хорошо, я ее позову, — заверил Брайен. — Сейчас она развешивает белье. Ведь пока ее не было, в доме накопилось столько работы!
— Ну вот и прекрасно, — ответил адвокат, не зная, каким еще способом вызвать эту женщину на свидание, не вызвав подозрений у ее мужа. Она не являлась его клиенткой, и на самом деле у него не было никаких причин беседовать с нею, кроме острого желания убедиться, что она до сих пор жива и здорова.
— А мистер Хоффман не заходил? — спросил Сикамор.
— Заходил.
— Вы обязательно должны выступить в Клубе демократов. Мы как раз решаем сейчас, какого именно кандидата следует поддержать на предстоящих выборах. Почему бы нам сразу не договориться о времени и месте? Это самое меньшее, что я могу сделать для вашей будущей предвыборной кампании.
— Благодарю вас, мистер Сикамор. Я очень ценю вашу помощь, — ответил Дрю, понимая, что если и впредь будет настаивать на встрече с Терезой, помощи от ее мужа ему не видать. А такого человека, как Брайен Сикамор, лучше все-таки иметь в своих союзниках.
— Само собой, я рад, что все вышло как нельзя лучше. Да, сэр, думаю, на сей раз она получила достойный урок, — хвастался Брайен с довольной улыбкой.
Дрю чувствовал себя очень неловко, но этот человек обещал поддержать его предвыборную кампанию. Так что про Терезу Сикамор можно было забыть.
Дрю встал.
— Нам пора, мистер Сикамор. Если вам понадобится юридический совет…
— Конечно же, я к вам обращусь, — с готовностью отозвался хозяин.
— Спасибо.
— Был рад с вами познакомиться, мистер Сикамор, — отозвался Эрик.
Они вышли из дома, и Брайен закрыл за ними дверь. Дрю с трудом подавил в себе желание обойти дом вокруг и отыскать Терезу Сикамор.
— Странное дело, — промолвил Эрик.
— Да, — согласился Солье. — Я ведь разговаривал с его женой и понял, что их браку пришел конец.
— Так что же случилось?
— Дети. Он подал заявление на их опеку. Хотелось бы, конечно, поговорить с миссис Сикамор. Ладно, поехали, а то я не вытерплю и пойду ее искать, — сказал Дрю, направляясь к экипажу.
В понедельник Лайла наблюдала за тем, как два адвоката выбирали двенадцать присяжных, которые должны были решить ее судьбу. К концу дня присяжные уже сидели на своих местах и смотрели на Лайлу так, словно она исчадие ада.
Потом, уже вечером, Лайла ковыряла вилкой картофельное пюре на своей тарелке и думала о том, как за этим столом люди будут решать, стоит ли оставить ее жить, или казнить за преступление, которого она никогда не совершала. И мужчина, которого она так ненавидела и обвиняла весь последний год, будет выступать в суде и убеждать присяжных в ее невиновности.
Она до сих пор не могла понять, доверяет ли она Солье. Конечно, у него были свои личные причины постараться выиграть этот процесс, но спасет ли он ее от виселицы?
— Нервничаешь? — спросил Дрю, сидевший за столом напротив.
Женщина оторвала взгляд от тарелки и посмотрела ему в глаза. От одного его ответного взгляда сердце учащенно забилось… Но она, как ни странно, почувствовала себя куда увереннее. В этом не было никакой логики. Ведь именно этот мужчина помогал Жану обмануть ее отца, но последнее время ей все труднее было его за это винить. И больше она уже не испытывала по отношению к нему никакой ненависти.
Вновь на нее нахлынули мысли о семье, о доме, и о том, чего у нее больше не будет, если ее признают виновной в убийстве. Вряд ли так могла думать женщина, не доверяющая своему адвокату.
— Еще как нервничаю, — ответила она. — И все время возвращаюсь к одному и тому же вопросу: кто мог убить Жана?
Дрю помолчал и ответил:
— Тот же самый вопрос заставляет меня просыпаться среди ночи. В номере гостиницы в ту роковую ночь находились ты, Колетт и Жорж. Жорж дает показания против тебя.
— Но Жорж очень любил Жана. Зачем слуге убивать своего хозяина? Какой у него мотив? — спросила Лайла, отвечая на незаданный вопрос Дрю.
— Я не нашел никакого мотива. Я ведь допрашивал его и просил своих людей выяснить всю его подноготную. Кое-что интересное они накопали, но ничто не указывает на то, что именно Жорж убил Кювье, — ответил Дрю, не отрывая от нее глаз.
— А как насчет Колетт? — спросила Лайла. — Про нее ты ничего не разузнал?
— Я направил письмо ее прежнему хозяину, но до сих пор не получил ответа. Колетт утверждает, что ухаживала за ребенком, который умер, — добавил Дрю. — Я тоже не вижу у нее подходящих мотивов для убийства.
— А отчего умер этот ребенок? — спросила Лайла.
— От желтухи, — ответил Дрю. — А почему тебя это так интересует?
— Не знаю, но мне кажется, мы наверняка что-то упустили, — сказала она, глядя мимо него. — Я не убивала Жана. Так кто же в конце концов это сделал?
