– Ну вот что ты с собой вытворяешь?
Ничего.
Наверное.
Это разум играет с Сержантом. Он же подбросил совершенно бредовую идею. Только воплотить ее до весны не выйдет.
Шрам на шраме. Рисунок на продубленной темной коже, и Тисса изучает его наново, хотя ей казалось, что она уже запомнила все, даже крохотные детали этого странного узора.
– Ребенок, – Урфин переворачивается на спину и запускает пятерню в Тиссины волосы, – я у тебя кое-что спросить хочу… и только, пожалуйста, ответь честно.
Конечно. Как ему соврешь-то?
И зачем?
Но косичку не надо заплетать! Тем более сбоку!
– Скажи… если бы получилось так, что я поступил подло по отношению к тебе… ну вот просто получилось… обстоятельства такие… и как бы она оправданная подлость, и при всем желании я ничего не смогу изменить, а скорее всего, сделаю хуже, но все равно… ты бы смогла меня простить?
Наверное, Тисса слишком привыкла к спокойной жизни и к тому, что мир перестал переворачиваться под ее ногами, что все хорошо, и… и вдруг вот.
И значит, Лотар был прав, но…
…но зачем спрашивать?
Смотреть так выжидающе, словно от ее ответа что-то зависит?
– Я… понимаю, что… – Говорить сложно, но Тисса умеет справляться с собой. – У мужчин есть… потребности. И не буду вас… ни в чем винить.
– Так… – Урфин сел. Как-то нехорошо он глядит. Разве Тисса дала неправильный ответ? – Ну-ка посмотри мне в глаза?
Серые. Темные. Недобрые такие… и Тисса чувствует себя виноватой.
– Ребенок, ты сейчас о чем подумала? – Он сгреб Тиссу в охапку. Она выставила локти, пытаясь сопротивляться, как будто это когда-то помогало. Не помогло и сейчас. Урфин просто не заметил сопротивления. – Признавайся.
– О том, что ты… что у тебя появилась любовница.
И, наверное, не просто появилась, если Урфин заговорил. Возможно, эта женщина беременна и он не хочет ребенка бросать… ему нужен наследник, а у Тиссы не получается.
Если бы Урфин чаще появлялся дома…
Но Шарлотта говорит, что если женщина здорова, то достаточно одного раза.
Выходит, что Тисса больна и…
– Кто вложил в твою голову эти нехорошие мысли?
Не будет Тисса отвечать. Из упрямства.
– Драгоценная моя, – когда Урфин говорил таким шепотом на ухо, Тисса цепенела, – я все равно выясню, кто тебе жизнь портит. Поэтому лучше сама и честно. А я тебе скажу, почему вопрос задал. Идет?
Никогда не заключайте сделок с драконами!
– У меня есть потребности. Вот, например, потребность в тебе… – Он ухватил губами мочку уха. – И в твоей родинке… я в нее влюбился и не собираюсь терять из-за какой-то глупости.
Отпускало. Очень медленно, словно таял внутри кусок льда. Как так бывает, что одна фраза – и внутри лед? А чтобы растопить, нужно говорить долго и много, не только говорить.
– А если серьезно, – Урфин гладит спину, как-то так, что становится жарко и неудобно, – то потребности некоторые, конечно, есть. Но я ведь не животное. Я понимаю, что для меня важнее. И мне нужен дом. И нужна ты. А остальное… это так, мелкие неудобства, не более того.
– Прости.
Кожа на шее жесткая, продубленная солнцем и ветром. Даже на вкус солоноватая.
– Не прощу. – Урфин падает на спину, увлекая Тиссу за собой. – Пока не расскажешь, в чем дело.
И не отступит теперь.
Но ему – можно, хотя бы для того, чтобы Тисса перестала бояться и думать всякие глупости. Только в глаза смотреть немного стыдно.
– Все хорошо, радость моя. Все хорошо… Шарлотта твоя – дура и не слушай ее. Что до братца, то… сильно испугалась? Не волнуйся, я сам с ним поговорю. Он больше к тебе и близко не подойдет.
Лед в груди совсем растаял.
– А спрашивал я… сложно все. Я понимаю, что Ллойд тысячу раз прав, что нельзя сейчас лезть к ней, только хуже будет. Но я ведь сам был на месте Изольды. Я помню, каково это – понять вдруг, что с тобой сделали.
Тисса вздохнула.
О том, что произошло в замке, она знала от Урфина. И еще от Шарлотты, которая рассказывала вдохновенно, словно бы историю из книги. Тисса еще не могла поверить, что эта история о людях знакомых, близких.
– Или еще сделают. Им нужен Кайя, а сам он не выберется… а значит, придумают, как помочь. И тут ее желание не будет учитываться. Заставят, вернее, внушат…
– А если заставлять не понадобится?
– В том и дело, что перестаешь понимать, где твое, а где – наведенное. И даже не в этом проблема, а в том, что я был в курсе всего, но не предупредил.
– Как?
Если письма писать запретили, но даже случись Тиссе запрет нарушить, вряд ли бы ее письму позволили бы дойти до адресата. О встрече и говорить не стоило.
Для Магнуса сделали исключение, но и то лишь затем, чтобы убедился, что Изольда жива.
– Как-нибудь. Не знаю. Но мне придется с ней встретиться… в глаза посмотреть. Сказать, что… что сказать?
– Правду.
– Мне когда-то слабо помогла. Я перестал верить близким людям. И вот что получилось…
Плохо, но… разве не могло получиться еще хуже?
– Я ведь тоже виноват. – Урфин рассеянно перебирает пряди. – Тяжело признаваться самому себе, что был идиотом. Занимался всем, чем угодно, кроме того, чем должен был бы. Я только и думаю о возможностях, которые упустил. Представь, передо мной открыты миры. Они как люди – разные. У каждого свой характер и свой талант. Своя структура. Система…
Тисса сползает под бок и устраивается на плече, жестком и в шрамах, которые не понятно где и когда получены.
– А я, вместо того чтобы перенимать полезный опыт, носился, как щенок по лужайке… драконом был… или вот на дно океана нырял, смотрел, как розовые кораллы растут. Красиво… бесполезно. Здесь тоже. Турнир этот глупый… хотел на тебя впечатление произвести. А в результате столкнул с Гийомом… и покатилось.
Урфин взял руку Тиссы и, раскрыв ладонь, поднес к глазам, словно в переплетениях линий желая увидеть подсказку.
– Если бы не моя глупость, Кайя убрался бы из города много раньше.
…до убийства. До суда.
До того выстрела, о котором Урфин рассказывал отстраненно и сухо. До мятежа – Тисса ни на секунду не поверила, что его подняла Изольда. До свадьбы – в нее Тисса поверила сразу и трусливо обрадовалась, что находится далеко от замка. Она и прежде боялась леди Лоу. А теперь та… наверное, счастлива, ведь добилась желаемого.
– А теперь мой друг выворачивает себя наизнанку, превращаясь в чудовище. А его жену заставят это чудовище принять. Что делать мне?
Тисса не знала.
Она думала обо всем этом много раз, особенно по ночам, когда оставалась одна. И честно пыталась примерить случившееся на себя, но было слишком больно и…
