Читаем без скачивания Ночь в Гефсиманском саду - Алексей Павловский

Но юный полководец одерживал победу за победой, и непомерная слава его выросла еще больше.

Тогда Саул велел передать Давиду, что выдаст за него старшую дочь Мерову, если он принесет краеобрезания от ста убитых филистимлян. Саулу эта задача казалась почему-то невыполнимой; однако Давид убил не сто, а двести филистимлян. Исходя злобой, Саул изменил свое решение выдать старшую дочь, на которую уже заглядывался Давид, и предложил в жену младшую Мелхолу.

Старый Саул, однако, и здесь просчитался: Давид и Мелхола полюбили друг друга.

Среди придворных и даже в армии уже не было секретом, что Саул старается уничтожить своего военачальника и зятя.

Убить Давида Саул поручил своему сыну Ионафану. Он не знал, что Ионафан пылко полюбил Давида всем жаром своего мужественного сердца. Он восхищался его красотой, мужеством, его заслуженной славой, часами слушал игру Давида на арфе или гуслях. Он был первым слушателем его песен и псалмов.

Ионафан посоветовал Давиду скрыться на время в горах. Верный друг надеялся переубедить отца в его ужасных намерениях. Замысел Ионафана вполне удался.

Успокоившийся Саул вновь призвал Давида, дав клятвенное обещание не чинить ему зла.

И все же новая победа над филистимлянами опять возбудила дикую зависть Саула. И опять был случай с копьем, пущенным в припадке озлобления, и снова копье, посланное неверной рукой, вонзилось в стену возле самой головы Давида.

Выбежав из дворца, Давид скрылся у себя в доме. Ласки Мелхолы и дружба Ионафана на время успокоили его. И все же каждый день можно было ожидать или подосланных убийц, или царских стражей.

И вот однажды Мелхола действительно увидела стражников, приближавшихся к дому. Она быстро спустила Давида из окна на веревке, а на его постель положила куклу, укутанную в толстое покрывало. Ворвавшимся стражникам Мелхола сказала, что Давид болен и не может встать с постели. Но через некоторое время стражники вернулись — Саул приказал принести Давида вместе с его постелью.

Велика же была ярость царя, когда вместо Давида глазам его предстала кукла!

Во все это время Ионафан оставался верным другом Давиду, чем однажды сильно разозлил своего отца, который в исступлении метнул и в него копье, но, как и в случае с Давидом, опять промахнулся, Этот случай убедил Ионафана, что опасность для Давида исключительно велика. Ведь если царь чуть не убил собственного сына, остановится ли он перед убийством зятя? Поэтому, встретившись в тайном месте с Давидом, Ионафан убедил его немедленно скрыться.

Глубокой ночью, тайно выбравшись из города, Давид сначала направился в Номву, где проживал известный жрец Авимелех. Он надеялся там отдохнуть и подкрепиться. Боясь напугать священника, он скрыл от него свое положение, сказав, будто спешит с секретным поручением от Саула. Авимелех, не имея в доме другой еды, накормил его хлебом, приготовленным для жертвоприношения, и подарил меч Голиафа, хорошо знакомый Давиду.

Выйдя от священника, чтобы двинуться дальше в одежде странника в глубь земли Израильской, Давид совершенно случайно, из какого-то обрывка уличного разговора, узнал, что сам Саул движется в Номву и что погоня вот-вот ворвется в город. Не на шутку испуганный гость Авимелеха бросился в бегство, но ведь его могли узнать всюду, и тогда он не нашел ничего лучшего, как войти в пределы филистимлян.

Так Давид оказался в городе Гефе, где царем был тогда Анхус. На что рассчитывал испуганный беглец? Ведь жители Гефа тотчас узнали в чертах его лица знаменитого победителя Голиафа!…

Давид решил притвориться сумасшедшим. По обычаям того времени сумасшедших не трогали, к ним даже относились с трепетным страхом, как к людям, одержимым неведомой силой. Он беспрепятственно бродил по улицам, пуская слюни себе на бороду, выкрикивал бессвязные речи и чертил палкой на стенах какие-то непонятные знаки. Царь Анхус считал, что сумасшедший Давид не представляет больше для филистимлян никакой опасности, но, не желая терпеть его у себя в городе, велел выдворить грязного безумца из пределов филистимской земли.

За это время Саул вернулся в свою резиденцию.

Давид же скрылся в Аддоламской пещере. Он дал о себе знать верному Ионафану, и вскоре вокруг него собрались не только его родные, но и до четырехсот человек воинов.

Слухи о том, что Давид с вооруженным отрядом рыскает, словно разбойник, по израильской земле, дошли до Саула. Он стал доискиваться, каким образом Давиду удалось скрыться в тот день, когда Мелхола вместо него подложила куклу. Настойчивые расспросы, в конце концов, коснулись священника Авимелеха. Начальник Сауловых пастухов идумеянин Доик сообщил, что он лично видел, как Давид приходил в Номву. К первосвященнику Авимелеху, что тот кормил Давида хлебом, предназначенным для жертвоприношения, и вручил ему меч Голиафа. Приведенный пред грозные очи царя Авимелех оправдывался незнанием, но приговор Саула был краток — смертная казнь. К такой же казни были приговорены вместе с ним еще восемьдесят пять священников Номвы.

Но для исполнения приговора среди евреев не нашлось ни одного, кто поднял бы руку на людей, облеченных жреческим званием.

Всех их умертвил Доик, происходивший из рода Исава. Он был не только начальником пастухов, но и приближенным к скинии. Возможно, боязнь потерять эти высокие должности и заставила его выполнить ужасный приказ Саула. Все же кара настигла и доносчика — он умер от проказы.

Не довольствуясь умерщвлением священников, Саул разорил Номву, уничтожил скот и перебил всех жителей, так что из всего населения спасся лишь сын несчастного Авимелеха Авиафар. Он пробрался к Давиду, захватив с собой первосвященнический жезл.

Авиафар не случайно пришел к Давиду. Он знал, что к нему со всех краев страны тянутся и тянутся люди.

То были в основном бедняки или чем-то обиженные Саулом, а также и те, кто просто искал приключений, риска и легкой добычи. Вскоре в отряде Давида было уже не четыреста, а шестьсот человек. Это была хорошо сплоченная шайка самых настоящих разбойников, но грабили они, как правило, лишь для своего пропитания, не нападали на бедных и потому пользовались расположением народа. Им всегда было легко укрыться, найти приют и пищу.

Нередко Давид со своим отрядом вторгался в филистимские земли. Как ни странно, но удачные набеги Давида на филистимлян каждый раз вызывали у Саула злобу и ревность. И он не оставлял мысли погубить своего неуловимого соперника.

Между тем Давид, что, может быть, еще более удивительно, не испытывал к старому Саулу, помешавшемуся на зависти, никакой злобы.

Однажды жители пустыни Зиф донесли Саулу, что Давид скрывается в их землях. Саул пустился в преследование. Именно в этот драматический момент состоялась тайная встреча Давида с преданным ему Ионафаном. С небольшим отрядом особо доверенных лиц он нашел Давида после долгих блужданий по пустыне Зиф. Они встретились как братья. Ионафан со слезами на глазах поклялся быть верным Давиду. Еще раз предупредил он своего друга опасаться Саула. Формально Ионафан был наследником царской власти, но, прощаясь, он торжественно сказал Давиду: «Ты будешь царем израильским».

И вот однажды случилось так, что, отдыхая в глубине одной из темных пещер после долгого перехода по пустыне, Давид и несколько человек, бывших с ним, неожиданно увидели, что в солнечном проеме входа появилась знакомая фигура Саула. Он вошел в пещеру без стражи. Люди Давида шепотом посоветовали воспользоваться счастливым случаем, но Давид не захотел убивать Саула. Он неслышно подкрался к нему и осторожно отрезал кусок плаща. Когда же Саул, выйдя из пещеры, отошел на достаточное расстояние, Давид его окликнул. Услышав знакомый голос, царь в страхе обернулся, но Давид низко поклонился ему до земли и сказал:

«…зачем ты слушаешь речи людей, которые говорят: „вот, Давид умышляет зло на тебя“?

Вот, сегодня видят глаза твои, что Господь предавал тебя ныне в руки мои в пещере; и мне говорили, чтоб убить тебя; но я пощадил тебя, и сказал: «не подниму руки моей на господина моего; ибо он помазанник Господа».

Отец мой! посмотри на край одежды твоей в руке моей, я отрезал край одежды твоей, а тебя не убил. Узнай и убедись, что нет в руке моей зла, ни коварства, и я не согрешил против тебя; а ты ищешь души моей, чтобы отнять ее» (Цар. 24: 10-12).

Саул, однако, как и следовало ожидать, не бросил преследовать Давида.

Смерть Саула была ужасной и похожей на кару, ниспосланную за многие преступления и коварство. В одном из сражений с филистимлянами, когда были убиты три его сына, он, не желая сдаться в плен, бросился на собственный меч.