Читаем без скачивания Ночь в Гефсиманском саду - Алексей Павловский

Но Авессалом жестоко отплатил Давиду. Объявившись неожиданно в Хевроне, который, как мы помним, был когда-то царской резиденцией Давида и даже одно время предназначался быть столицей, Авессалом объявил себя царем. Он нарочито милостиво обходился с жителями, всячески подчеркивая свою притворную доброту. Прослышав о его мнимых достоинствах, в Хеврон стал стекаться народ, да и сами горожане прониклись к Авессалому доверием. Надо сказать, что немало способствовала этому и необыкновенная красота сына Давида. Очень высокого роста, прекрасного телосложения, с красивыми, густыми, как у Самсона, волосами, он производил совершенно чарующее впечатление.

Собрав значительное войско, Авессалом двинулся к Иерусалиму. Давид был потрясен столь неожиданно развернувшимися событиями и стал горячо молиться о спасении Иерусалима. Босой, с покрытой головой, сопровождаемый всем семейством, Давид перешел Кедрон, взошел на гору Елеонскую, и, как рассказывает Библия, он, и все люди, бывшие с ним, «горько плакали».

Авессалом же, войдя в Иерусалим, повел себя как захватчик. Для того чтобы показать свое презрение к отцу, он обесчестил всех его наложниц. После этого юный победитель хотел напасть и на самого Давида, чтобы захватить его в плен, а возможно, и убить. Один из приближенных, расположенный к Давиду и тайно препятствовавший планам Авессалома, отговорил его от нападения. За это время Давид сумел подготовить армию к решающему сражению.

Авессалом и воины его позорно бежали.

По дороге, пробираясь на муле сквозь заросли, Авессалом запутался в чаще своими длинными густыми волосами и был убит полководцем Иовамом.

Давид, узнав о смерти сына, долго не мог утешиться и «…говорил так: сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой» (2 Цар. 18: 33).

К семидесяти годам царь Давид, не в пример патриархам-долгожителям, сохранявшим крепкое здоровье едва ли не до самой смерти, сильно одряхлел. Он никак, не мог согреться, и какой-то внутренний озноб все время сотрясал его исхудавшее тело. Слуги покрывали больного царя многими одеждами, но и под ними он не мог избавиться от холода. Тогда подыскали молодую девицу, Ависагу Сунамитянку, и ей суждено было стать последней женщиной, согревавшей Давида своим телом и ласками.

В глубокой древности такой способ «вспомоществования» не считался грехом и употреблялся наравне с иными лекарственными снадобьями. Он не предполагал также и обязательной физической близости — по Библии, Ависага осталась девственницей.

Отринутая им Вирсавия, видя умирающего Давида, просила у него на коленях за их сына Соломона.

«Приблизилось время умереть Давиду, и завещал он сыну своему Соломону, говоря:

Вот, я отхожу в путь всей земли, ты же будь тверд и будь мужествен…» (3 Цар. 2: 1, 2).

Давид процарствовал сорок лет. Его погребли на восточном склоне горы Сион.

От Давида остались не только многочисленные предания, вошедшие в Библию, но и 73 псалма, являющиеся подлинной жемчужиной мировой поэзии.

ЦАРСТВОВАНИЕ СОЛОМОНА.

В Библии говорится: «И сел Соломон на престоле Давида, отца своего, и царствование его было очень твердо» (3 Цар. 2: 12).

Началось царствование Соломона, действительно, с очень твердого поступка. К нему однажды, вскоре после воцарения, пришла Вирсавия с просьбою от Адонии, братаСоломона. Царь оказал ей великую почесть, усадив ее по правую сторону трона. Подобного царского расположения она никогда не видела от Давида. Адонияне был ее сыном, но она была расположена к нему и нижайше изложила царю его просьбу. Адония, оказывается, хотел взять в жены Ависагу — ту самую Сунамитянку, что согревала своим телом последние дни Давида.

Мудрый Соломон мгновенно разгадал хитрый и коварный план своего брата. Женившись на Ависаге, последней жене Давида, он получал бы известные права на престол. Вирсавия вряд ли понимала, что просьба Адонии — часть политического заговора.

Адония был умерщвлен. Вместе с ним погибли и его сообщники, о которых, по-видимому, невольно, передавая просьбу, проговорилась ничего не подозревавшая Вирсавия.

Однажды Соломон так горячо молился на ночь, что в сонном видении ему явился сам Бог. Он спросил Соломона, чего больше всего хотел бы тот в своей жизни. Соломон ответил, что больше всего он хотел бы мудрости, чтобы правильно и достойно управлять своим народом. Просьба Соломона так понравилась Богу, что он в ту же ночь наделил царя израильского необыкновенной мудростью.

Доказательством этому послужило происшествие, случившееся уже на следующий день.

К нему явились две женщины. Одна из них держала на руках ребенка и упрекала другую, что та претендует на младенца.

«И сказала одна женщина: о, господин мой! я и эта женщина живем в одном доме; и я родила при ней в этом доме.

…Родила и эта женщина; и были мы вместе, и в доме никого постороннего с нами не было; только мы две были в доме;

И умер сын этой женщины ночью, ибо она заспала его;

И встала она ночью, и взяла сына моего от меня, когда я, раба твоя, спала, и положила его к своей груди, а своего мертвого сына положила к моей груди…» (3 Цар. 3: 17-20).

Женщины просили Соломона решить вопрос, чьим же сыном является ребенок, а вернее сказать, кто из них обеих подлинная мать младенца.

Соломон именно так переиначил для себя предложенную ему загадку: не чей сын, а кто мать?

И приказал стражнику поднять меч и разрубить младенца пополам — будто бы для того, чтобы каждой женщине досталась равная половина.

«И отвечала та женщина, которой сын был живой, царю, ибо взволновалась — вся внутренность ее от жалости к сыну своему: о, господин мой отдайте ей этого ребенка живого и не умерщвляйте его. А другая женщина говорила: пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите.

И отвечал царь и сказал: отдайте этой живое дитя и не умерщвляйте его: она его мать» (3 Цар. 3: 26, 27).

Двор Соломона поражал невиданной пышностью. Престол был сделан из слоновой кости и золота, а все выходы царя сопровождались необычайно торжественным ритуалом. Ни в одной из известных земель не было царя богаче Соломона.

Обладая поистине несметными сокровищами, Соломон решил осуществить, наконец, мечту своего отца, царя Давида — построить храм; достойный могущественнейшего из царей.

С царем тирским Хирамом, в земле которого произрастали кедры и кипарисы, он заключил договор, чтобы доставлять их в Иерусалим.

Ливанские кедры и кипарисы, а также другие ценные породы деревьев доставлялись сначала морем, а затем посуху. Их везли в Иерусалим не в виде стволов, а уже искусно приготовленными, выпиленными, обработанными и размеченными. В самом Иерусалиме их оставалось лишь собирать из «готовых деталей». Искусные зодчие, знатоки, резчики и ювелиры заранее приготовили и все украшения. На месте грандиозного строительства не было слышно шума и не было видно пыли. Храм вырастал как бы сам собой в торжественном и благоговейном молчании многочисленных зрителей, следивших за необыкновенной работой. За лес и украшения Соломон поставлял царю тирскому пшеницу, ячмень, масло и вино. На самом строительстве работали семьдесят тысяч подносчиков, три тысячи надсмотрщиков и восемьдесят тысяч каменщиков. Всем работающим после месяца труда полагалось два месяца отдыха. Хотя разнарядка была обязательной, но участие в строительстве храма многие считали высокой честью. А по спинам подневольных хананеян, военнопленных и рабов гуляла плеть.

Построение храма продолжалось семь с половиной лет, и было закончено в одиннадцатый год царствования Соломона.

Торжество освящения длилось семь дней. Были принесены в жертву двадцать две тысячи быков и сто двадцать тысяч овец.

Сам храм был невелик — тридцать один метр длиной и десять с половиной шириной, но оттого, что он был сооружен на холме Офел, укрепленном вертикальными обтесанными каменными глыбами, он казался огромным и как бы торжественно подъятым ввысь — к небу. Внутренность его поражала необычайной роскошью отделки. В глубине, за занавесом, стоял ковчег завета с двумя каменными скрижалями Моисея.

Впоследствии, и даже очень скоро, судьба великолепного храма Соломона оказалась печальной. Он был разграблен уже во время царствования его сына Равоама египетским царем Сусакимом, а затем неоднократно и другими захватчиками, пока, наконец, Навуходоносор не сжег его дотла во время разрушения Иерусалима в588 году до н. э.