и старалась не смотреть, как он плачет. Ей показалось, что он пробормотал: «
Что я наделал?» – но она не была уверена. Через мгновение его голос окреп, и она услышала: – Ну и хорошо, пусть все знают, что я никчемный муж. Если Синтия очнется, она меня никогда не простит.
Размышляя вслух, Шафран сказала:
– Похоже, вы очень переживаете за жену. Что мешает вам стать хорошим мужем?
– Я не знаю, не знаю, – пробормотал он и снова уронил голову на руки.
– Вы могли бы извиниться, когда она придет в себя, – предложила Шафран.
Доктор Генри ничего не ответил. Услышав его храп, Шафран вздохнула и оглядела кабинет, гадая, что бы стало с ней, если бы она встретила известного повесу. Она осторожно вытащила из его ослабевшей руки стакан и поставила на стеклянную полку. Осознав, какой случай ей выпал, она боком подкралась к столу и выдвинула ящик, чтобы вернуть письма, которые недавно взяла.
Шафран смотрела на храпящего мужчину и прокручивала в голове его слова. Миссис Генри хотела встретиться с Комитетом колледжа. Планировала ли она раскрыть связь своего мужа с мисс Эрмин, рассчитывая на то, что его выгонят из университета? Или лишь собиралась сорвать планы мужа по созданию новой кафедры на историческом факультете? Доктор Генри знал о ее планах. Послужило ли это дополнительным мотивом для ее убийства?
Доктор Генри изменял жене, но Шафран не верила, что у него хватит духу ее убить. Он был подавлен разводом и затянувшейся комой миссис Генри. Он рыдал, говоря о жене. Шафран на цыпочках вышла из комнаты, оставив его спать за столом.
Она закрывала дверь, когда Снайдер ворвался в офис и направился к своему столу. Он переворошил стопку бумаг и с облегчением извлек оттуда одну из них, прежде чем поднял глаза и увидел стоящую у двери Шафран.
– Мисс Эверли?
– Я занесла бумаги для доктора Генри, – громко прошептала она. – Боюсь, он крайне подавлен. Мы говорили о его жене, он за нее очень переживает. Загляните к нему через некоторое время, он сейчас спит.
– Говорили о его жене? Он спит? – Снайдер в недоумении уставился на нее. – Он говорил с вами о жене и уснул? Вы что, волшебница?
– Что вы имеете в виду? – в свою очередь удивилась Шафран.
Снайдер снял очки, поспешно протер их носовым платком и заморгал, возвращая их на место.
– Мисс Эверли, я уже несколько дней пытаюсь заставить этого человека сесть и отдохнуть! Он бродил по больнице, как встревоженная наседка. Но он ни за что не признается, что переживает за нее.
– Он сказал, что она подала на развод…
– Да, да, – Снайдер рассеянно махнул рукой, – она собрала документы и доставила их к нему, но, скорее всего, она сделала это, чтобы выбить его из колеи перед экспедицией. Она уже поступала так два года назад перед его отъездом в Испанию. Генри с курьера чуть кожу не содрал! Но через неделю она все отменила. Уж не знаю, в какие игры она играет, но, по всей вероятности, это несерьезно.
Шафран не знала что и сказать.
– Я слышала, как миссис Генри разговаривала на вечеринке сэра Эдварда. Она будто бы сильно сердилась на мужа.
– Я бы не стал доверять всему, что вам удается подслушать, мисс Эверли, – возразил он, заговорщически оглядываясь по сторонам. – Однажды я подслушал спор между доктором Максвеллом и доктором Генри. Как же они спорили, как кричали, как скандалили, но это ничего не значило. Они вдвоем просто воздух сотрясали.
Шафран уставилась на него.
– Вы рассказали об этой ссоре инспектору Грину?
– Ну, да, он спрашивал, не ссорился ли доктор Генри с кем-нибудь в последнее время. Конечно, все скандалы и не упомнишь. – Он застенчиво улыбнулся.
Яростно сжав кулаки, она прошипела:
– Мистер Снайдер, та ссора между доктором Генри и доктором Максвеллом, которую вы считаете пустяком, стала причиной того, что доктора Максвелла арестовали за отравление! Кто еще знал о ссоре?
– Д-доктор Беркинг тоже был здесь, я полагаю. У него была назначена следующая встреча, – пробормотал Снайдер, сбитый с толку ее горячностью.
Скорее всего, доктор Беркинг тоже рассказал инспектору о ссоре и об угрозах доктора Максвелла. В дверях Шафран повернулась к сконфуженному Снайдеру и произнесла:
– Извините, мне пора бежать, мистер Снайдер. Пожалуйста, позаботьтесь о докторе Генри.
Глава 19
Шафран поспешила обратно в почти опустевшее северное крыло, надеясь, что Александр все еще там. Напрочь позабыв об их ссоре, она ворвалась в кабинет, готовая выложить откровения доктора Генри.
– Шафран, я как раз собирался уходить… – пробормотал Эштон, вскинув брови.
– Нет! – воскликнула Шафран. – Это важно! Я только что была у доктора Генри.
Александр опустил сумку на стул.
– Что случилось?
– Бедняга жутко подавлен. Он напился и плакал.
Александр вытаращил глаза.
– Господи, Эверли, что вы с ним сделали?
– Я спросила о его жене, и он тут же раскололся. Захмелев, он признался мне, что она подала на развод, а он понятия не имеет, что делать, – сообщила она, вытаращив глаза и все еще тяжело дыша. – Для меня это шок. Всемирно известный ученый – и в таком состоянии. По-моему, он ее по-настоящему любит. Сомневаюсь, что он ее отравил.
– Но по-прежнему не исключено, что он собирался отравить Блейка, однако по ошибке отравил жену. Из-за этого он чувствует себя несчастным и виноватым.
– Блейк! – воскликнула Шафран, раздраженно всплеснув руками. – Я забыла спросить доктора Генри о бланках заказов на оборудование и припасы. Как я могла? Это же ключевая улика! – Она покачала головой, сожалея о своем промахе. – Ну, что ж. Завтра у меня будет возможность узнать больше.
Александр взглянул на часы.
– Извините, мне пора.
Покраснев от осознания того, что она нарушила его планы, она пробормотала:
– О, конечно.
Он надел пиджак, не застегивая запонок, и перекинул сумку через плечо. Шафран вышла вместе с ним из кабинета и со смущенным видом стояла рядом, пока он запирал дверь.
– Спокойной ночи, – сказал он и коротко улыбнулся.
– Спокойной ночи, – кивнула она и заставила себя улыбнуться в ответ.
Он исчез на лестнице, и Шафран подумала, не спешит ли он на какую-нибудь встречу. Он говорил, что иногда гуляет по вечерам, и ее сердила мысль, что он может проводить время с какой-нибудь красоткой, которая не сидит часами, уткнувшись в труды по ботанике. Ну и хорошо, так они меньше будут спорить из-за ее расследования, напомнила она себе, направляясь в кабинет за вещами. Даже если число подозреваемых значительно сузилось. Но с этой мучительной мыслью придется прожить еще следующие
