Генри часто встречалась с Блейком, что было неудивительно, учитывая, что они являлись любовниками, но факт ее возвращения в офис в его отсутствие вызывал подозрение.
Осознав, что он хмуро смотрит на секретаршу, чем немало ее смущает, Александр сказал:
– Понятно. Они долго работали вместе, я имею в виду – мистер Блейк и миссис Генри?
– Нет, но экспедицию спланировали всего за несколько месяцев, не так ли? – Она снисходительно улыбнулась. – Ты наверняка пришел в восторг, когда узнал об этом.
Александр коротко улыбнулся.
– Конечно. – Он ломал голову, как бы половчее задать следующий вопрос, но ничего не придумал и рискнул пойти напролом. – Полагаю, вы впустили ее в кабинет мистера Блейка только раз. Вряд ли она такая же растрепа, как я. – Он выдавил из себя неловкий смешок. Как, черт возьми, Шафран так легко и очаровательно извлекала из людей информацию?
– Только раз. Я это помню, потому что на следующий же день она отменила их встречу. Забыть это невозможно, потому что вместо этого она попросила о встрече с Комитетом колледжа. Представьте себе: жена работника с факультета хочет встретиться с Комитетом. Такое нечасто встретишь!
Александр с трудом подавил волнение. Именно об этом Шафран в спешке сообщила ему накануне: что миссис Генри могла саботировать шансы мужа на создание своей кафедры.
– Она не упоминала, по какому поводу она хотела встретиться с Комитетом?
– Конечно, упоминала. Они не позволят мне внести кого-либо в их расписание без веского на то основания, – пояснила секретарша. – Речь шла о финансировании экспедиции.
Шесть часов вечера настали для Шафран на удивление быстро. Она разгладила темно-синюю юбку, освежила на губах помаду Элизабет, которая должна была принести ей удачу, собрала свои бумаги и поднялась в офис доктора Беркинга. Пирс впустил ее в большой кабинет и сказал, что у доктора Беркинга еще прием, но он скоро вернется.
Сердце Шафран готово было выскочить из груди. Она села на стул перед письменным столом, но, не в силах справиться с тревогой, вскочила на ноги и принялась блуждать по комнате. Свет в окнах померк, и улицу наводнил поток студентов. Их энергичная болтовня раздавалась словно за много миль от того места, где стояла она и смотрела на них из окна.
Через пять минут любопытство взяло верх, и Шафран подошла к столу Беркинга и проверила ящики. Все оказались заперты, за исключением верхнего, в котором хранилась его чековая книжка. На этот раз ящик легко открылся. Должно быть, он достал застрявший лист бумаги, тот самый, на котором была написана формула. Шафран взяла чековую книжку и снова пролистала ее, отметив про себя, что после того, как она вломилась в его офис, он выписал Р. Глассу еще один чек. Чек оказался на крупную сумму, а вместе оба чека составляли пятьсот фунтов, что было слишком много для пари.
Услышав шум в приемной, она сунула книжку обратно в ящик и задвинула его. Ровно в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился объемистый живот доктора Беркинга. Она стиснула руки, надеясь, что Беркинг не заметил ее учащенного дыхания.
– Извините, что заставил вас ждать, – громко произнес он. – Ваше предложение готово? Давайте сразу к делу.
К великому изумлению Шафран, доктор Беркинг направился прямо к столу и начал читать ее предложение. Он задал несколько вопросов, без всякого намека на флирт или угрозу, и она ответила на них как могла. К тому времени, как часы пробили без четверти семь, он закрыл ее папку и отложил ручку.
– Что ж, мисс Эверли, ситуация значительно улучшилась. Я склонен одобрить этот проект. Однако, – вставая, сказал он, – остается прояснить несколько моментов.
Оставив ее в напряженном ожидании, он неуклюже пересек кабинет, и Шафран с ужасом услышала зловещий щелчок. Беркинг запер дверь. Ее ладони вспотели.
– Сэр, я не…. – Она запнулась, когда доктор вернулся к столу.
– Не нужно нервничать, это просто бизнес. – Его лицо оставалось бесстрастным, что настораживало Шафран куда больше, чем его неприятная ухмылка. Он остался стоять возле своего стола. – История с доктором Генри и его женой беспокоит университет и всех, кто в ней замешан. Ужас, просто ужас. – Он покачал головой и полез в карман за трубкой. – Знаю, вы всюду совали свой нос, задавали вопросы и наводили справки. Это вполне естественно, я считаю. Доктор Максвелл – ваш наставник, многолетний друг. – Доктор Беркинг задумчиво смотрел на трубку, набивая в нее табак. – Конечно, все случившееся очень печально.
Шафран растерянно смотрела, как он неуклюже развернулся, тяжело опустился в свое кресло, раскурил трубку и сделал длинную затяжку. Клуб дыма вылетел изо рта Беркинга, когда он продолжил свою речь.
– Я также знаю, что вы побывали в этом кабинете. – Он вытащил из кармана две шпильки для волос.
Шафран уставилась сначала на них, затем на Беркинга. В его глазах появился жесткий блеск. Это всего лишь шпильки для волос, подумала она. Никто не докажет, что они принадлежали ей.
– Сэр, я не…
– Не нужно лгать, мисс Эверли. Вы тут все вынюхивали в попытке оправдать своего любимого доктора Максвелла. – Его голос звучал приглушенно, словно он рассказывал ребенку грустную сказку. – Я не отказался помочь полиции по ее просьбе, и мы установили, что он виновен. С помощью шолотля старина Максвелл собирался убить доктора Генри, но по ошибке отравил его жену. Его арестовали. Сегодня днем инспектор позвонил мне и поблагодарил за помощь.
Шафран лихорадочно пыталась разобраться в нагромождениях вопиющей лжи, которую она только что услышала.
Доктор Беркинг мелодраматично вздохнул и продолжил, выпустив очередную струю горького дыма:
– Больно смотреть, что делает с человеком старость. Бедняга Максвелл так расстроился из-за того, что его не взяли в экспедицию, что решился отравить человека. Какая неудачная идея. Не сомневаюсь, мисс Эверли, вы тоже замечали, что он стал терять связь с реальностью. Иррациональные мысли или странные настроения.
– О чем вы говорите? – задохнулась от негодования Шафран.
– Я лишь выражаю свою поддержку вам, дорогая, поскольку вы пытаетесь помочь полиции закрыть дело. Все, что вам нужно, – его брови приподнялись, – так это пойти к инспектору и рассказать ему свою версию событий. У вас прекрасная возможность вплотную заняться исследованием пигментации, и, конечно же, вы не справитесь с этой задачей, имея на душе столь тяжкий груз. Вы ближе к Максвеллу, чем кто бы то ни было, и полиция сочтет вашу историю самой убедительной. Молодая женщина, которую терроризирует ее наставник, друг семьи. Вас остается только пожалеть.
Шафран встала, ее лицо порозовело, руки сжались в кулаки.
– Вы единственный, кто меня терроризирует, доктор Беркинг, – дрожащим голосом
