с детства по кварцевым лампам, которыми лечили нос и горло в процедурных кабинетах. Я зажмурила слезящиеся глаза. Судя по звукам, доносившимся со всех сторон, плохо было не только нам, что несколько обнадеживало: ослепленные непрекращающимся свечением, мы представляли собой легкую добычу. Немного адаптировавшись к яркому свету, я убедилась, что на нас никто не нападает, и опустила дубину, которую вервольф перекусит и не подавится.
Чудовище не заставило себя ждать. Еще более злое, чем раньше, часто моргая и рыча, все–таки зашло на поляну, и пусть яркий свет доставлял ему кучу неудобств — к нам оно двинулось очень уверенно.
— Луаронас! Давай!
Воздушный купол замерцал между нами и тварью, заставляя зверюгу злобно скалиться и бить длинными, волочащимися по земле лапами, — к счастью, безрезультатно. Не знаю, надолго ли, но мы временно под защитой. Я со вздохом села на землю и обхватила руками дрожащие колени. Это, конечно, не безопасность, но уже что–то. Дождаться бы теперь подмогу, а то ситуация у нас близкая к критической: случись что с защитным куполом — и станет совсем грустно.
— Гхыш? Как ты? С тобой всё в порядке? Тебя не ранили?
Самой собой, подобную заботу проявил не Луаронас. Я, щурясь, смотрела и не верила: рядом с камнем стоял тот, кого я до этого никогда не видела наяву, — весь сотканный из света, сияющий и совершенно нереальный.
— А ты еще кто такой? — разрушил очарование момента темный эльф.
Мой гость из снов проигнорировал вопрос темного и подошел ко мне, осторожно дотронувшись до моего плеча рукой. От магии пробежался легкий импульс, но других ощущений не последовало: золотоволосый красавец был нематериальный — если приглядеться, сквозь него просматривались очертания камня.
— Гхыш?
— А? Да, извини, я в порядке. Но как ты здесь оказался?
— Я давно пытаюсь прийти к тебе, как раньше, но что–то мешает. Места силы — это точки соприкосновения с тонким миром духов, и активация источника на время делает грань почти совсем неосязаемой.
— Понятно…
Что еще сказать — я не знала. Во сне всё было понарошку, поэтому легко и без оглядки; здесь и сейчас прежней непринужденности я не чувствовала. Наоборот, в обычной жизни я зеленая орка, которая, как ни крути, странно будет смотреться рядом с человеком–красавчиком.
— Я, конечно, извиняюсь, — Луаронас излучал недовольство, перебивающее даже свет от источника, — но, может, вы отложите разговоры на потом? Лично я бы не отказался от помощи.
Вокруг защитного купола собралось уже столько всевозможных тварей, что даже вервольф на их фоне терялся. И отделяла их от нас тонкая мерцающая пленка…
— Ты же говорил, что мы сможем дождаться подмоги? — с надеждой спросила я.
— Такая интенсивность источника продлится около часа, потом резко пойдет на спад, — ответил наш потусторонний гость. — И щит подобной мощности твой друг долго без подпитки не продержит. А более слабая защита многих из этих тварей не удержит.
— Звучит не слишком хорошо.
Я оглядела собравшуюся за защитой клыкасто–когтистую толпу, к которой прибывали всё новые индивиды, — с боем через такое не прорвешься. Даже если предположить, что Ульт в критической ситуации сможет взлететь, летающих представителей местной фауны тоже достаточно. Кстати, есть ощущение, что зеленые и покрытые мелкими иголками — это представители хищной флоры. Сколько желающих нами подзакусить, на всех нас троих не хватит!
— Какие предложения?
Шквала предложений, как это ни странно, не последовало.
Хотелось высказать ушастому по поводу продуманности его плана. Если до активации источника у нас шанс был, то теперь остается только делать ставки, кто первый до нас доберется.
— Я могу кое–что предложить. Не самое лучшая идея, но сработает, — мой золотоволосый друг внимательно оглядывал светящийся камень с надписями. — Вы можете уничтожить источник.
От такого предложения, по–моему, выпал в осадок даже дракон, уши эльфа задергались в такт глазам — неужели всё настолько страшно?
— Пусть лучше меня сожрет вон тот чешуйчатый василиск с красным гребнем! — наконец обрел дар речи Луаронас.
— Минуточку, я собиралась жить еще долго и счастливо, поэтому расскажи, пожалуйста, про уничтожение источника, — обратилась я к гостю из сна.
— Да что тут рассказывать? — продолжал негодовать эльф. — Маги нас найдут и четвертуют!
— Предположим, мы сможем практически полностью убрать последствия от всплеска силы, переместив источник целиком в тонкий мир духов. Меньшую часть, которая останется здесь, впитаешь ты, так как сейчас напрямую подвязан к источнику. Излишков магии, по которым возможно что–то определить, не останется, при этом твой резерв увеличится как минимум вдвое. Решайся.
На лице Луаронаса читалась борьба: с одной стороны, уничтожение источника явно было чем–то крайне плохим и жестоко каралось. А на другой чаше весов лежала сила, и это уже совсем другой коленкор, а еще наши жизни, которые очень хотелось бы спасти. Но эльф продолжал сомневаться.
— Чем грозит уничтожение источника вообще и лично нам? — я не совсем понимала, что может быть хуже нашего теперешнего положения, но вдруг за вредителем последует какое–нибудь страшное проклятье, так что смерть покажется избавлением?
— Слишком долго объяснять. Уверен: если выживете, твой темноэльфийский друг тебе с удовольствием расскажет о том, какой непоправимый ущерб вы нанесли всему миру в целом и магам, у которых каждый источник на счету, в частности. Но решаться нужно быстрее.
— Скажи, а нам за это потом ничего не будет? — честно говоря, мне вот прям сейчас как–то плевать на последствия, главное — чтобы это «потом» у нас вообще было. Но Луаронас переживал именно из–за нашего будущего.
— Нет, я сделаю так, чтобы никто и никогда не узнал о вашей причастности
— Вот и отлично. Я за! Ульт, ты за? — Дракон сделал большие глаза. — Ты же хочешь жить? — Два ярых кивка. — Вот и молодец. Луаронас, дружище, мы всё решили большинством голосов. Источник уничтожаем.
— Гхыш, ты не понимаешь, это же святыня для магов!
— Святыни обычно охраняют, а эта какая–то бесхозная стоит.
— Потому что никому и в голову не придет ее уничтожить! Это же чистое самоубийство!
— Ты согласен с тем, что по предложенному плану мы выживем?
— Согласен, но…
— Никаких но! Когда речь идет о наших жизнях, ничего святого быть не может! И после этого ты точно можешь ничего не бояться и говорить, что самое страшное позади.
— Я так каждый раз говорю! А в итоге всё время находится что–то хуже!
Луаронас нервным жестом запустил пятерню в волосы, а потом махнул рукой. Действительно, что ему еще оставалось? Судьба источника была предрешена сразу, когда он попался нам на пути, — вот такое у
