— Черт с тобой, готова! Только почему мы в разных номерах живем?
— А ты у меня добродетельная, до ЗАГСа — ни-ни!
Ева захихикала, потому что в таком грехе, как целомудрие, её ещё ни разу не подозревали.
— Ладно, так и быть, если это обелит меня в глазах полиции нравов, готова рискнуть своей незамужней долей. Можешь отпускать, я тебе потом отомщу.
— Ты меня прямо так обрадовала, — вздохнул Денис, но выпускать свою жертву не спешил. Когда ещё выпадет шанс безнаказанно её потискать? Правда, наличие наблюдателей немного напрягало, но тут уж деваться некуда. — Сейчас ты будешь на меня смотреть влюбленным взглядом и нежно улыбаться, — он немного разжал руки, чтобы Ева могла поднять голову. — Изобрази.
Девушка, секунду подумав, захлопала ресницами и выдала гениальную в своей дебильности улыбку.
— Нет, лучше не надо, — Денис аж вздрогнул от такой красоты. — Тогда снова опускай глазки, ты ещё не весь пол рассмотрела.
— Только то, что мы с тобой в полицейском участке, спасает тебя от рукоприкладства, — сквозь зубы выдавила Ева. Близость желанного мужского тела тоже не добавляла спокойствия её нервной системе.
— Не допрыгнешь!
— Не переживай, я тебя сначала по голени каблуком тресну, а когда нагнешься, там уже и до лица недалеко, — успокоила его девушка и, вывернувшись-таки из страстного захвата, снова изобразила застенчивость выпускницы института благородных девиц, случайно попавшей на разнузданный праздник жизни.
В присутствии работника посольства дело пошло намного веселее. К тому же, стражи правопорядка поверили, что никто из обобранных не собирается претендовать на статус беженцев, потому немного расслабились и, как цыгане, бурною гурьбою, пошли обследовать место преступления.
В номере Евы их особенно заинтересовал ящик с нижним бельем, но, столкнувшись с предупреждающим взглядом «жениха», резко вспомнили, зачем они, собственно, сюда пришли и занялись непосредственными обязанностями. Потом та же картина повторилась в номере Дениса. Хотя коллекцией его боксеров они почему-то любоваться не стали. В комнате Романовского служивые задержались, рассматривая замок на входной двери. Поскольку сути разговора Ева при всем желании уловить не могла, то отправилась на балкон, любоваться на море и скользящие по нему яхты и парусники. Легкий ветер доносил запах соли, который, смешиваясь с легким ароматом лимонной полироли, которой пользовались горничные, составлял приятный успокаивающий коктейль. К вечеру посвежело, но идти к себе не хотелось, потому девушка свернулась клубком в плетеном кресле, подтянув колени к подбородку. Насыщенный событиями день нужно было разложить по полочкам, и все тщательно обмозговать. Кража, показавшаяся на первый взгляд глупой, на самом деле была вполне кому-то выгодной. А Ева могла назвать нескольких человек, которым утрата ею документов сыграла на руку. Андрей — уже через пять минут после начала общения отчества было решено опустить — сказал, что документы будут восстановлены дней через десять. Это при том, что Еве, кровь из носа, нужно было вернуться в Россию через неделю. Первым, что ей нужно было сделать, это встретиться с Виолеттой и показать то самое видео, за которое с неё Матвеев чуть скальп не снял…
Девушка вздрогнула, когда почувствовала, как на её плечи опустилась мягкая ткань.
— Почему не сказала, что замерзла? — Денис сел на пол рядом с креслом.
— Вживаешься в роль? — хмыкнула Ева, тем не менее, укутываясь в пахнущую им флиску.
— Что-то типа того, — кивнул мужчина, внимательно глядя на лежащую на подлокотнике кисть Евы. Пальцы мелко дрожали. Прежде чем девушка успела убрать руку, он сжал её теплой ладонью.
— Сколько дней назад бросила?
Агеева сразу поняла, о чем он говорит, потому что желание плюнуть на свой зарок стало уже почти нестерпимым. Ещё одной причиной, почему Ева не протестовала против общества Дениса, было то, что, отвлекаясь на Романовского, она забывала о никотиновом голоде. Не полностью, но желание прибить кого-нибудь и до крови расцарапать зудящую кожу становилось намного меньше.
— Пять дней, — помолчав, призналась она. Денис присвистнул.
— Сочувствую. А стаж какой?
— Большой, — проворчала девушка. Почему-то не хотелось признаваться в грехах и являть ему свои дурные привычки.
— Большой — это сколько? — не унимался Романовский. — Два, три? Пять лет?
— Больше десяти, — вздохнув, призналась Ева.
— Ничего себе! Ты со школы куришь? А родители не пороли?
— Кто ж им признавался? А потом уже поздно стало. Институт, замужество… — она резко осеклась, поняв, что вот так легко и просто рассказывает о своей жизни тому, кто может оказаться на противоположной стороне. Денис уловил момент, когда она напряглась, и не стал расспрашивать дальше.
— Хочешь, обрадую? Выдержишь ещё три недели, и считай, что смогла бросить. Но в ближайшие несколько дней станет только хуже…
— Спасибо, утешил, — фыркнула Ева, снова попытавшись вернуть себе конечность. Снова неудачно. — Сам-то давно бросил?
— Четыре года назад. Но вспоминания ещё свежи.
— И больше не тянет? — теперь девушка всерьез заинтересовалась.
— Поначалу сильно тянуло, особенно, если какой-то стресс. Сейчас уже намного меньше.
Ева прикинула перспективы и поняла, что, учитывая количество нервотрепки на работе и по жизни, несколько ближайших месяцев превратятся в ад…
— Давай не будет о грустном, — предложил Денис.
— Тогда нам и поговорить-то не о чем. Я только хотела спросить, что там полицейская гоп-компания решила?
— Что ко мне в номер зашли через дверь, а к тебе — через мой балкон. Твой номер угловой, дальше деваться некуда, а по правую сторону от меня — сейчас пустуют два подряд. Видимо, лезть дальше просто не рискнули, чтобы с улицы никто не увидел.
Ева прикусила язык до того, как успела ляпнуть про свою растяжку. Или она её, уезжая, не ставила? Нет, вроде оставляла. Значит, хоть физический ущерб грабителю нанесла — навернулся он через натянутую струну не хило… Сразу за этим пришла здравая мысль — понаблюдать за сотрудниками отеля. Падая, затормозить вор мог только руками и, если он был настолько туп, чтобы не надеть перчатки, у него сейчас обе ладони и коленки — сплошная ссадина.
Девушка осторожно скосила глаза на ноги Дениса, торчащие из-под шорт. Ничего так, симпатичные конечности, длинные и в меру лохматые. Коленки целые, ладони — тоже, это она прекрасно чувствовала, потому что он продолжал сжимать её руку, изредка поглаживая кончиками пальцев запястье, отчего у Евы немного сбивалось дыхание.
