северянами тарелки, наполненные едой.
— Грибной супчик. Бобы со стейками из капибар. Взвар клюквенный, — радовались плохие люди. — Определенно стоит к вам хавать захаживать.
— А на вопрос твой, старикан, я отвечу, — с набитым ртом прожамкал бандит. — Тайны нету. Бабка вас сдала, — кивнул он на предводительницу пещерников.
Бригитта изумленно уставилась на пожилую женщину, а у той затряслись щеки от гнева.
— Ты чего шуршишь! — на жаргоне разбойников выдала она. — Я тебя, окаянного, и всю твою банду впервые вижу!
— Так смотреть надо было лучше, курица старая, — веселился мужик. — Кто кулон золотой франтику одному военному в ювелирке продал?
Лицо пещерницы пошло алыми пятнами, голова женщины затряслась, и она, враз обессилев и растеряв весь свой воинственный настрой, сердито поджала губы.
— Вспомнила? — хохотнул разбойник. — Вижу, что вспомнила. То-то. В общем, граждане дефективные, дело было так. Старуха ваша к золотарю пришла, кулончик приметный принесла — в виде медведя спящего. Я с тем ювелиром дела тру и бабку заприметил. Не ее саму, а драгоценность в руках пигментированных. Золото белое с брюликами мне раз плюнуть от подделки какой отличить, да и золотарь подтвердил ценность безделицы. В лавке в тот час военный один крутился, хлыщ такой, нет бы женке или полюбовнице чего присматривал, так он для себя цацку искал и медведя того у бабки вашей влет купил. Повезло ей, все деньги сразу получила. А я за старицей-то и проследил. Думал, вдруг у нее дома клад целый припрятан. Не ожидал только, что топать далече придется, а уж как удивился, когда бабуленция за валуны заползла, да и исчезла. Тогда и скумекал, что к чему. Сообразительный я шибко. Догадался, что тетка из сумасшедших, в лесу живет, а за каменюками не что иное, как потайной вход в сокровищницу. Один-то не полез. Дожидался, когда кореша мои с дельцем одним покончат. И вот мы здесь. Ловко?
— Ловко, — похвалил лихого человека Хан и поставил перед враждебной троицей тарелку с яблоками. — Ваш десерт.
— О, мужики, сервис! — с хрустом откусил кусок фрукта сообразительный дядя.
Его товарищи, разомлевшие от сытной пищи, также от яблок не отказались.
Бригитта впервые позволила себе неприличность за столом и буквально глядела в рот жующим. Глядела, как исчезают в чужих глотках плоды ядовитого манцинеллового дерева из семейства малочаевых и представляла, как кислота начинает разъедать человеческие внутренности. Видела начавшиеся спазмы, попытки глотнуть воздуха. Практически мгновенное удушье. Помочь невозможно. Смертельный исход.
Тот, кто с севера придет,
Яблок он с собой не унесет.
Хан процитировал стишок из фантика, вытянутого им из жестяной коробки в шатре предсказаний во время эльфийского праздника.
Глава 17. Смотровая башня
— Откуда… у… тебя… этот… кулон? — отдельно, с трудом выдавливая из себя слова, задал вопрос герцог.
Он боялся услышать ответ.
— Так старуха одна продала, — дергался правый глаз у северянина. — Я к золотарю пришел, хотел какой-нибудь оберег для себя перед походом приобрести. А тут бабка эта с кулоном медведя. Понимаете, изображение медведя на родовом гербе семьи моей, оттого я заинтересовался. А еще я как буковки на подвеске увидел — Б.Я. — купил сразу, даже торговаться не стал. Ведь мое имя Буго Ярич.
В отличие от Чарона говорил Буго Ярич быстро, торопливо. Стремился к сотрудничеству в надежде на помилование. Мужчина не хотел умирать. Он хотел вернуться домой и примерить новый костюм, который ему обещали доставить еще на той неделе.
— А что со старухой? — уже спокойнее спросил Волфуорт.
— Почем мне знать? — удивился вопросу пленный северянин. — Она деньги свои получила, пересчитала, да и ушла. А куда, мне неведомо. Я за ней не следил.
Чарон смог вдохнуть и выдохнуть, сердце перестало бухать и забилось ровнее, тише, тугой узел где-то в районе солнечного сплетения перестал давить и сжиматься. С его любимой Бригиттой все в порядке, опасность ей не грозила, просто ушлая старуха ловко провела как пещерников, так и его самого с графиней. Вот же авантюристка, — мысленно аплодировал герцог махинаторше.
Он успокоился и принялся допрашивать Буго Ярича, безошибочно определив, что этот пленный готов сдать все диспозиции лишь бы вернуться в свое уютное родовое имение.
— Не убивать пленных? — вопросительно приподнял бровь Лаварэнц, когда герцог покончил с допросами и позвал его в дом капитана для обсуждения дальнейших локаций.
Эрнис хорошо знал о враждебности и сильной личной неприязни друга по отношению именно к северянам.
— Война так скоро не закончится. Наших солдат тоже могут пленять. Будет на кого их потом обменивать, — пояснил Чарон. — Трус Ярич выболтал, что неудача на золотых приисках не остановит войска Севертауна. Они пойдут дальше. И в связи с этим, Эрнис, я хочу оставить тебя здесь с частью отрядов для того, чтобы усилить гарнизон золотых рудников.
— А ты?
— Заберу в столице пополнение и к слюдяной долине. На подмогу Леопольду. Я королю уже почтового голубя отправил. Лучше бы ястреба, конечно, быстрее долетит, но у капитана только голуби.
— Не перехватят? — подивился Эрнис, когда это друг все успел.
— Мы с Леопольдом шифровку придумали. Посторонние из нее не поймут ничего.
— Ясно. Через прибрежный район пойдешь?
— Это самый короткий путь, — подтвердил Чарон выбор направления.
— А как с Барфилдом поступишь?
— Сниму с занимаемой должности. Дальше погляжу оставлять пацана в армии или нет. Грозд со мной к долине пойдет, будет доказывать свою пригодность.
— Бригитта определенно оказывает на тебя положительное влияние, — хмыкнул Эрнис. — Прежний Чарон Волфуорт самолично и прилюдно казнил бы болвана.
— Не преувеличивай, — открыл герцог дверь в дом капитана гарнизона и, прежде чем войти внутрь, стряхнул с сапог налипшие грязь и снег. — Надеюсь, графиня Янссен окажет положительное влияние и на твою женушку, — сурово добавил он.
— Чарон, — недовольно закатил глаза Лаварэнц. — Когда уже ваша вражда прекратится?
— Никогда, — заверил Волфуорт друга. — Я Аделину терплю только из-за тебя. И мне совсем не нравится, что она крутится подле моей Бригитты.
— Бригитта еще не твоя, — мстительно заметил Эрнис.
— Это вопрос времени, — самоуверенно заявил генерал.
Дорога до слюдяной долины заняла больше времени, чем распланировал Чарон. Все из-за двух неприятельских галер, курсировавших в отдалении от береговой линии прибрежной зоны Югтауна.
Море оживало после суровой зимы, целые пластины бело-прозрачного льда отрывались от общей толщи, таяли и курсировали в воде под воздействием сменяющихся ветров и течений. Корабли северян пока не могли подойти близко к берегу, где лед еще только начал поддаваться весеннему наступлению.
— Выжидают гады, морально давят своим присутствием, — пожаловался генералу комендант района. — Была у меня надежда, что у них припасы вскорости закончатся, так и уберутся они
